Он медленно и демонстративно поднял руки, после чего столь же неспешно и плавно начал опускаться на колени.
— Мы не оказываем сопротивления! — громко сказал он, глядя на ближайшего бойца. — У нас всё легально! Покажите документы, на каком основании…
Его не стали слушать. К нему подошли двое спецназовцев. Одним резким и болезненным движением его руки были закручены за спину, на запястьях щёлкнули холодные браслеты наручников. Затем его с силой прижали лицом к прохладному линолеуму. Запах пыли и едкой химии ударил в ноздри.
Рядом так же грубо укладывали на пол Наташу с Артёмом. Слышались сдавленные рыдания от задержанных и хриплые команды со стороны спецназовцев:
— Не смотреть!
— Лежать смирно!
Кайн лежал, прижатый коленом в спину, и смотрел в пол. Его разум, обычно холодный и расчётливый, лихорадочно работал.
«Кто? Почему сейчас? Мать? Нет, у неё не может быть таких ресурсов. Конкуренты? Слишком масштабно. Власти? Но мы же отбили все нападки и всё уладили… Ллос! За что?!»
Он услышал, как по подвалу расходятся бойцы. Раздался звук отодвигаемой мебели, хлопки крышек ноутбуков, шелест бумаг. Всё происходило методично, без лишних слов.
— Основатель и руководитель, Дмитрий Анатольевич Иванов, здесь? — спросил стальной мужской голос.
Кайн не успел ответить. Кто-то из учеников третьего круга, сдавленно простонал:
— Это он!
Кайна грубо подняли на ноги. Перед ним стоял человек в чёрном без балаклавы, но в форме без знаков различия. Лицо у него было обычным и на нём не отражалось никаких эмоций, карие глаза были пустыми.
— Дмитрий Анатольевич? Пройдёмте.
— Куда? На каком основании? Я требую адвоката! — попытался настаивать Кайн, но его голос дрогнул.
— Адвоката? — ухмыльнулся мужчина. — С нами эти фокусы не работают.
Его вывели из подвала. На улице в холодном мартовском воздухе стояли те же микроавтобусы. Вокруг — оцепление, несколько таких же безликих фигур спецназовцев. На автомобилях не было никаких опознавательных знаков, мигалок и надписей. Полная тишина нарушалась лишь радиопереговорами в наушниках у бойцов.
Перед тем как его затолкали его в один из автобусов, Кайн успел мельком увидеть, как из подвала выводят Наташу. Её лицо было залито слезами, она пыталась что-то крикнуть ему, но боец грубо зажал ей рот рукой.
Сердце бывшего тёмного эльфа сжалось от боли. Впервые в жизни ему было больно от наблюдения за страданиями другого разумного существа. Он не переживал за актив. Это было нечто совершенно иное, чего он никогда до этого не испытывал.
Затем его втолкнули в салон автомобиля. Окна были наглухо затонированы и прикрыты шторками, отчего внутри было темно. Рядом с ним с двух сторон сели спецназовцы, крепко зажав его плечами. Остальных задержанных, видимо, погрузили в другие машины.
Микроавтобус тронулся плавно, почти бесшумно. Никто ничего не говорил. Кайн сидел в неудобной позе из-за скованных за спиной рук и широких бесцеремонных соседей по сиденью. Он чувствовал, будто реальность, которую он так тщательно выстраивал, рассыпалась в прах. Его планы по покупке фермы и возвращению магии были разрушены, словно карточный домик. Всё его действия теперь казались жалкой детской игрой на фоне происходящего.