Они вышли, оставив его одного в кабинете.
Кайн закрыл глаза, пытаясь заглушить рой мрачных мыслей. В случае доказательств его преступлений в лучшем случае ему грозил условный срок, но с судимостью. В худшем — реальный срок по статье «грабёж». Его планы по созданию секты и фермы, поиску способа вернуть магию — всё это превращалось в прах. Самое ужасное, что если его посадят в тюрьму, то амулет наверняка изымут. А без него его рассудок быстро и верно продолжит деградировать до тех пор, пока он не превратится обратно в Димасика.
Он снова оказался в ловушке. Он мысленно проклинал тех гопников, этот мир, его идиотские законы и самого себя за тупость и неосторожность. Теперь его судьба зависела от Наташи и какого-то неведомого адвоката.
Вскоре следователь с опером вернулись и продолжили допрос, но Кайн стоял на своей версии событий: пьяная драка между самими гопниками, а он — случайный свидетель, которого они попытались обвинить, чтобы скрыть свою вину. Он пытался припомнить, имелись ли во дворе камеры видеонаблюдения. Ни одной он в памяти обнаружить не мог. А это значит, что стоило стоять на своём до последнего. По крайней мере, до тех пор, пока адвокат не посоветует иного.
Допрос длился уже больше часа. Кайн, сидя в душном кабинете следователя, чувствовал, как его нервы натягиваются, словно струны. В глазах следователя читалась привычная скука и уверенность в том, что перед ней обычный уличный хулиган, попавшийся на грабеже.
«Ллос, будь проклят этот мир и его законы! — мысленно кипел Кайн. — В подземелье я бы давно уже вырвал этой стерве язык и повесил её на её же собственном галстуке. А этих «потерпевших» скормил бы пещерным слизням».
Дверь кабинета открылась, и в проёме показался дежурный.
— Товарищ следователь, к задержанному Иванову прибыл адвокат.
Следом за ним в кабинет вошел мужчина. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем дорогом костюме. Его лицо было моложавым и гладким, но глаза смотрели с холодной, почти машинной проницательностью. В руках он держал кожаную папку.
— Роман Игоревич Волков, адвокат, — представился он, голос у него был ровным и спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Я представляю интересы моего доверителя, Дмитрия Анатольевича Иванова. Все дальнейшие допросы прошу проводить только в моём присутствии.
Следователь недовольно поморщилась, словно откусила кусок от лимона, но кивнула. Адвокат занял место рядом с Кайном, положив папку на стол.
— Мне требуется переговорить с клиентом, — заявил адвокат. — С глазу на глаз. Имеем право.
— Ладно, — повторно скривилась следователь. — У вас две минуты, пока я пудрю носик…
Опер и следователь покинули кабинет. Адвокат быстро переговорил с Кайном. Последний выложил ему свою версию событий. Вскоре вернулись представители правопорядка.
— Мой клиент полностью отрицает предъявленные ему обвинения, — без предисловий начал Волков. — Более того, мы имеем все основания полагать, что имеет место заведомо ложный донос.
— Основания? — скептически хмыкнула следователь. — У нас есть четверо потерпевших с телесными повреждениями. Их показания идентичны.