— Показания лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, а по некоторым данным, с признаками наркотического опьянения, не могут считаться надёжным доказательством, — парировал адвокат, не моргнув глазом. — Кроме того, их «идентичность» скорее говорит о сговоре, чем о правдивости. Мой клиент утверждает, что стал свидетелем драки между этими гражданами, а когда попытался прекратить противоправные действия, сказав им, чтобы они прекратили драку, они сговорились и оклеветали его.
— Сказал им, чтобы они прекратили драку? — следователь язвительно ухмыльнулась. — Вы хоть сами-то верите в эту сказку, господин адвокат?
Волков сохранял ледяное спокойствие.
— Вера здесь ни при чём. Есть факты. А факты таковы: у моего клиента отсутствуют какие-либо повреждения, что ставит под сомнение версию о его участии в драке как агрессора. У «потерпевших», как вы изволили выразиться, в карманах при задержании не было обнаружено ни копейки денег. Каким же образом мой клиент мог их ограбить, если грабить было нечего? Возможно, они просто пропили свою получку и ищут «крайнего»?
Следователь заёрзала в кресле. Этот аргумент, похоже, попал в цель.
— Улик против моего доверителя нет, — продолжил адвокат, методично загибая пальцы. — Нет видеозаписи инцидента. Нет свидетелей, готовых подтвердить версию обвинения. Нет вещественных доказательств. Есть лишь голословные утверждения четырёх лиц, чья репутация, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Я ознакомился с их административными делами — хулиганство, мелкое хищение, употребление алкоголя в общественных местах. А вы строите обвинение на их словах?
Кайн смотрел на адвоката с растущим изумлением в смеси с уважением. Этот человек говорил именно то, что он сам хотел бы сказать, но его слова были облечены в безупречные юридические формулировки и звучали в десятки раз убедительнее. Другое дело, когда он успел ознакомиться с досье на гопников? Или же это был блеф? Неужели он успел выяснить обстоятельства дела по пути в отделение? В таком случае, у него наверняка имелись свои связи в полиции.
— У вашего клиента тоже не ангельская репутация, — пробурчала следователь, листая дело. — У него за плечами административное правонарушение за хранение запрещённой экстремисткой литературы.
— Это не имеет никакого отношения к данному инциденту, — мгновенно отрезал Волков. — Не пытайтесь манипулировать.
Атмосфера в кабинете накалилась. Адвокат, казалось, не просто защищал Кайна — он методично разбирал обвинение на атомы, демонстрируя его полную несостоятельность.
— Я требую немедленного освобождения моего доверителя, — заявил Волков, поставив точку. — У вас нет законных оснований для его дальнейшего содержания. В противном случае, я буду вынужден обжаловать ваши действия в прокуратуре и подать иск о защите чести и достоинства моего клиента и возмещении морального вреда от незаконного задержания.
Следователь тяжело вздохнула. Она понимала, что дело, и без того хлипкое, разваливается на глазах. Адвокат был слишком хорош, а перспектива разбора полётов с прокуратурой не сулила ничего хорошего.