Через некоторое время в кабинет вошли двое — тот самый старший оперативник и следователь, женщина с усталым, но внимательным взглядом.
— Ну что, Дмитрий Анатольевич, вы готовы дать показания? — начал оперативник, садясь напротив. — Признаёте свою вину в ограблении и избиении граждан?
— Я ни в чём не виновен, — холодно ответил Кайн. — Я никого не бил и не грабил. Это либо ошибка, либо оговор.
— Оговор? — скептически хмыкнул оперативник. — Пострадавшие находятся в больнице. У одного — перелом рёбер и ушиб лёгкого, у второго — вывих локтевого сустава и сотрясение, у третьего — разрыв связок колена. Это, по-вашему, никого не били?
«Жалкие человечки! — с презрением подумал Кайн. — Один удар — и они уже разваливаются, а после этого бегут в полицию. Где это вообще видано, чтобы разбойники жаловались на жертв?!»
— Кажется, я понял о ком идёт речь. Когда утром я выносил мусор, то стал свидетелем драки пятерых пьяных мужчин,— начал он. — Я был один. Их пятеро. Как бы я сумел их побить? Не было такого. Они сами дрались друг с другом. Даже не представляю, как им могло прийти в голову обвинить случайного свидетеля их драки в их избиении и тем более в грабеже! Я даже пальцем никого не тронул. Как только я увидел драку, то испугался и поспешил вернуться в квартиру.
— А деньги? — вступила в разговор следователь. — Почему вы забрали у потерпевших деньги?
— Я не брал никаких денег, — продолжить стоять на своём Кайн.
— Потерпевшие утверждают, что вы их избили и забрали у них деньги, — продолжила следователь.
— А я утверждаю, что ничего подобного не было! — холодно продолжил Кайн. — Они подрались друг с другом. Ни о каких деньгах я ничего не знаю.
«Проклятье! — подумал он. — В мире дроу забрать трофеи с побеждённого врага было естественным правом. Здесь это называется грабежом».
— Потерпевшие утверждают, что вы их именно ограбили, угрожая расправой, — подхватил опер. — Что вы какой-то мастер боевых искусств и целенаправленно их изувечили.
— Я мастер боевых искусств?! — весело заулыбался Кайн. — Вы сами себе верите? У меня лишний вес и одышка, плюс пожизненная инвалидность третьей группы. Вы меня пытаетесь обвинить в преступлении, которого я не мог совершить чисто из-за отсутствия для этого физических кондиций. Как бы толстый инвалид вроде меня мог бы побить пятерых здоровенных молодых людей? Вам что, очередная звёздочка на погоны нужна за счёт невиновного гражданина?
— Признавайся! — опер громко и резко хлопнул ладонью по столешнице перед его лицом. — Чистосердечное признание снизит наказание. Просто расскажи, как их избил и ограбил, и отделаешься всего лишь условным сроком. Ты же молодой парень. Зачем тебе лезть в бутылку и ломать себе жизнь? Признайся честно, и всё будет хорошо.
— Я отказываюсь от дачи показаний без присутствия моего адвоката, — заявил Кайн, откидываясь на стуле. Дальнейший диалог был бессмыслен.
Следователь и оперативник переглянулись.
— Как знаете. У вас есть время подумать, — сказала следователь, вставая. — Обстоятельства, Дмитрий Анатольевич, против вас. Группа потерпевших, телесные повреждения средней тяжести, ваш уличный «след» указывает на то, что вы зашли в конкретный подъезд. Мы вас идентифицировали быстро.