Он собирался сыграть прежнего самого себя, то есть Димасика. Не просто притвориться глупым, а стать им на время. Откатить сознание назад, позволить старой, примитивной личности выйти на первый план, но при этом сохранить тонкую нить контроля. То есть он собирался занять роль наблюдателя из глубины сознания, который сможет в нужный момент всё вернуть к первоначальным настройкам. Это было рискованно. Слишком глубокое погружение могло стереть эту нить. Но если бы он попытался лишь поверхностно сыграть парня с синдромом Дауна и с сознанием шестилетки, то профессионалы его бы почти наверняка раскусили. Раскрыть его игру плёвое дело для любого опытного следователя. Поэтому он должен был не играть, а именно стать Димасиком.
Он вспоминал каждую чёрточку Димасика: расплывчатость взгляда, инфантильную интонацию, простые, повторяющиеся фразы, страх перед всем новым, жажду одобрения и защиты со стороны матери. Он пропускал это через себя, заставляя нейронные пути, выстроенные Кайном, временно ослабнуть, уступить дорогу старым, заросшим, но не исчезнувшим тропинкам детского сознания.
Зачем же он занимался чем-то настолько опасным? Конечно же, ради возвращения амулета.
В своих размышлениях о том, кто и зачем его похитил, Кайн пришёл к нескольким выводам. Во-первых, эти люди почти наверняка связаны с правительством. Иначе невозможно создать подобие частной тюрьмы неподалёку от столицы. Ведь его везли не очень долго, а значит, далеко от Москвы уехать не смогли бы. Во-вторых, его привезли в это место отдельно от последователей. Всех продвинутых учеников задержали в тот же день и в том же месте, но тут в серьёзно охраняемом доме он был единственным пленником.
О том, что он содержится тут один, можно было сделать вывод по множеству косвенных факторов.
Первое — три раза в день ему приносили еду. И хотя в разговоры с ним никто не вступал, Кайн обратил внимание на то, что мужчина, который носил ему покушать, имел при себе всего один набор блюд. Если бы тут имелись другие пленники, то логично предположить, что их тоже кормили бы, и таких наборов было бы несколько.
Второе — шумоизоляция в этом коттедже не была идеальной. Периодически пленник слышал шаги охранников в коридоре. Если бы тут содержались другие заключённые, они бы себя выдали шумом.
Итак, получалось, что ради него одного задействованы серьёзные ресурсы. Привлечено много людей для его охраны, используется загородный дом-тюрьма, которому наверняка нашлось бы применение. А это значит, что тем, кто его пленил, от него что-то нужно. А что он может дать, кроме знаний о магии? Ничего. И если это правительственная спецслужба, которая решила выбить из него магические тайны, он готов был на этом сыграть.
В первую очередь, он собирался приоткрыть свою тайну о том, что его сознание деградирует. Но сделать он это хотел на своих условиях. Выставить всё так, будто без амулета он очень быстро полностью теряет рассудок. Это дало бы в руки его врагов мнимое чувство того, что они способны его контролировать, давая и забирая амулет или угрожая тем, что отнимут этот артефакт. Он намеренно выставлял себя крайне уязвимым и вводил врагов в заблуждение.