Он потёр кулаками глаза, и его губы задрожали, отчего у Кротова глаза поползли на лоб. Он многое в своей жизни наблюдал, но пока ни разу на его памяти ни один задержанный не пытался сыграть умственно отсталого. Прикинуться дурачками — бывало. Но таких клоунов он на раз вычислял и выводил на чистую воду. В истории российского ведомства внутренних дел за последние сто лет известны всего несколько преступников, которым удалось гениально притвориться психами и уйти от тюрьмы. Но они не избежали психушки.
«Что за ерунда? — с недоумением рассматривал Кротов задержанного. — Этот клоун сейчас пытается изобразить дурачка или он реально такой? Непонятно. Нужно вывести его на чистую воду. Или же это как-то связано с тем куском допроса?»
Он холодно наблюдал за Ивановым. В следующее мгновение он нажал кнопку на пульте, и на стене перед диваном, сбоку от стола включился плоский монитор. На экране появилась запись — фрагмент допроса Сергея. Потный и перепуганный алкоголик, заикаясь, рассказывал про амулет и про то, как они его делали, как «босс» потом сказал, что эта штука «держит его голову в порядке», иначе он «свихнётся».
— Вот эта висюлька? — спросил Кротов, когда запись закончилась.
Кайн уставился на экран, и в его глазах вспыхнул огонёк узнавания, смешанный с жадной надеждой.
— Да! Да! Моя висюлька! Верните! Без неё мне плохо думать. Дай, пожалуйста, отдай мою висюльку, плохой дядя!
Он протянул руку, будто ожидая, что амулет сейчас материализуется у него в ладони. Его поведение было настолько инфантильным и столь явно не вязалось с образом харизматичного лидера секты, что у Кротова впервые заколебалась уверенность.
«Что, если это не притворство? — промелькнуло у него. — Что, если этот амулет и правда был костылём? А мы его отобрали, и без костыля тренер хомячков сломался — скатился обратно в своё естественное состояние?»
Это объяснение выглядело слишком удобным. А поведение парня казалось чрезвычайно похожим на спектакль одного актёра, но… Кое-что вносило сумятицу в разум бывалого сотрудника спецслужб — глаза Иванова. В его глазах сейчас не было ни капли расчёта. В них плескались только детский, животный страх и просьба.
— Ты понимаешь, где находишься? — спросил майор.
— Где я? — тут же со страхом впился в него глазами большой ребёнок, тело которого содрогалось от ужаса. — Где моя мама?
— Как тебя зовут? — нахмурился Кротов.
— Димачка, — тихо пробормотал Кайн, опустив глаза к столешнице.
— Димачка?! — округлил глаза майор. — А не Дмитрий Анатольевич Иванов?!
— Димачка, — кивнул Кайн. — Димачка Иванов я… Плохой дядя, отпусти меня к маме. Отдай то, что вы украли! Так нельзя делать. Нехорошо отнимать чужое. Мама так говорила. А ты отнял. Отдай! — снова протянул он ладонь.
«Бред сумасшедшего… — Кротову очень хотелось помассировать виски и пригласить на беседу опытного психиатра, вот только секретность этого места была такого уровня, что просто так врачу сюда не приехать. — До сих пор не пойму: он талантливо играет или реально потёк крышей? Неужели этот его амулет настолько хорош и играет такую важную роль? Если это так, то нам этого парня будет просто контролировать. Это словно получить в руки пульт управления, который выкручивает уровень интеллекта с высокого на сильно заниженный. Хм… Попробовать отдать ему «висюльку»? Вряд ли это несёт для меня и парней какую-либо опасность».