Последний вариант он не исключал. Особенно когда через несколько минут выяснилось, что его новая сборка не имеет перка «контроль сфинктера». Если кто-то наверху действительно хотел наказать человека, который потратил восемь лет на издевательства над кодом видеоигр, запереть его в теле младенца с авто-дебаффом в виде грязных подгузников было весьма изящно.
Первые месяцы Эдвард потратил на сбор лора. Точнее, пытался. Результаты были удручающими.
Имя: Эдвард Блейк. Сервер: Великобритания. Фракция: Обычная семья. NPC-родители: Сьюзан и Мартин Блейк.
Год спавна удалось установить не сразу. Цифры на календарях он видел, но мыльная графика зрения долго не позволяла их сфокусировать. Наконец, однажды отец поднёс его к стене, показывая какую-то яркую картинку, и Эдвард сумел разобрать четыре цифры.
Он завис. Моргнул. Проверил ещё раз. Вот это уже паршиво.
Реинкарнация сама по себе представляла проблему. Реинкарнация в двадцатом веке была хардкорным режимом. Во-первых, интернета не существовало. Во-вторых, большая часть игр, на которых он поставил мировые рекорды, ещё даже не ушла в стадию концепта. В-третьих, весь его накопленный профессиональный опыт сейчас имел примерно такую же практическую ценность, как умение идеально проходить Dark Souls на руле от трактора во время экзамена по вождению.
Эдвард лежал в детской кроватке и мрачно смотрел в потолок. Ему дали вторую жизнь. И закинули на сервер, где не существовало нормальных таблиц лидеров.
Однако через некоторое время обнаружилась аномалия в коде реальности. Первый раз — когда ему было около восьми месяцев. Пластиковая погремушка лежала за пределами кроватки.
Эдвард хотел её достать. Не потому, что испытывал тягу к казуальному геймплею. Просто предмет находился далеко, и ему было интересно, получится ли использовать бортик как опору, абьюзить физику переноса веса и перевалиться за текстуру кровати.
Маршрут выглядел рабочим. Он подтянулся. Левая рука соскользнула из-за нехватки стамины. Эдвард мысленно выругался.
И тут погремушка подпрыгнула с пола и сама влетела ему в кроватку.
Он замер. Погремушка лежала рядом. Эдвард посмотрел на неё. Потом на собственную руку. Потом снова на погремушку.
Так. Телекинез? Или баг коллизии?
Через двадцать минут эксперимент удалось повторить. Почти. Он долго смотрел на деревянный кубик, пытаясь заставить его левитировать. Ничего. Попытался с ложкой. Ничего. Сосредоточился на одеяле. Ничего. Разозлился, что не может нащупать триггер способности.
Ложка сама собой улетела со стола прямо в стену.
Эдвард замер. Случайность теперь выглядела статистически невозможной.
К двум годам список багов системы увеличился. Закрытая дверь однажды распахнулась сама, когда он очень хотел выйти (явный скип анимации замка). Разбитая чашка каким-то образом откатилась до предыдущего сохранения (целого состояния) после того, как мать вскрикнула, а он испугался. А однажды волосы отца загрузили неправильную текстуру и стали ярко-зелёными.
Последнее Эдвард не планировал вообще. Мартин Блейк провёл перед зеркалом двадцать минут, пытаясь перезагрузить реальность. Сьюзан смеялась до слёз.