– Не следовало тебе переносить заседание комитета, Ник, – выпалил он вдруг. – Ризу это не понравилось.
– Я и не думал, что ему понравится, – безразличным тоном отозвался Инглиш, протягивая руку за полотенцем. – Если бы я переживал из-за всего, что нравится или не нравится Ризу, у меня не осталось бы времени делать деньги.
Бомонт пожал плечами:
– Я просто предостерегаю тебя. Риз больше не станет терпеть подобное обхождение. Он сам мне так сказал.
Инглиш подхватил сенатора под руку и повлек его из уборной в бар.
– Выпей виски с содовой и успокойся, – благодушно предложил он. – Риз проглотит все, что я ему предложу, и ты это знаешь.
– Ничего подобного. Он сказал, что пора уже кому-то тебя приструнить, и он готов это сделать.
Инглиш передал Бомонту высокий бокал виски с содовой, а себе заказал мартини.
– И как же он намеревается меня приструнить? – поинтересовался он с улыбкой.
– Этого он не сказал, но я слышал, он беседовал с окружным прокурором. Разговор касался Роя.
Лицо Инглиша ожесточилось.
– Что ты имеешь в виду?
Бомонт смущенно заерзал на стуле.
– До него дошли слухи о шантаже. Он давит на окружного прокурора, чтобы тот начал расследование.
Инглиш пожал плечами:
– Там нечего расследовать. Пусть занимается, раз уж ему так хочется, но если он выдвинет обвинение, которое не сможет подкрепить доказательствами, я с него шкуру спущу!
Бомонт кивнул:
– Я ему так и сказал. – его глаза самодовольно заблестели. – Ему это не понравилось. Но все равно, Ник, если здесь есть хоть какой-то намек на правду, тебе придется быть чертовски осмотрительным.
– Не болтай ерунды! – грубо бросил Инглиш. – Ничего мне не придется. Это ему придется доказывать, что Рой занимался шантажом, а доказать он не сможет.
– Хорошо, я действительно рад это слышать, – с видимым облегчением произнес Бомонт. – Ты ведь не дурачишь меня, Ник?
– С чего бы? Он не сможет ничего доказать, и окружной прокурор не сможет.
– А что насчет девушки? Секретарши Роя?
– Об этом позаботились. В прессе ее никак не связывают с Роем, и прокурор тоже не связывает. Морилли прикрыл. Он действительно отработал свои пять кусков. Тебе не о чем переживать, так что расслабься, ладно?
– Тебе-то хорошо говорить, – сердито буркнул Бомонт. – Но я обязан думать о своем положении.
– До тех пор пока я здесь, тебе не о чем беспокоиться, – втолковывал Инглиш. – Так что плюнь и забудь.
– Только дьявола помянешь… – пробормотал Бомонт. – Риз заявился.
Инглиш поднял голову.
В дверном проеме остановился приземистый мужчина с суровым лицом, на вид ему было под семьдесят, он разговаривал с жизнерадостной девушкой в черном вечернем платье, поверх которого была накидка с капюшоном из крашеной серебристо-голубой норки.
– Интересно, он купил ей эту норку или она взяла ее напрокат? – уголком рта проговорил Инглиш. – Это Лола Вегас. Когда-то танцевала в «Золотом яблоке», пока я не вышвырнул ее оттуда. Она западала на любые штаны – даже на официантов.
– Ради бога, говори потише! – буркнул Бомонт. – Риз смертельно опасен и для тебя, и для меня.