– Да кому ты морочишь голову? – Инглиш захохотал.
Риз вошел в бар и выбрал место подальше от Инглиша. Он сухо кивнул сначала Бомонту, затем Инглишу.
Инглиш кивнул в ответ, беззаботно помахал рукой Лоле, которая сверкнула на него глазами, прежде чем отвернуться.
– Когда она попыталась клеиться к посыльному, я решил, что пора от нее избавляться, – продолжал Инглиш. – Как видишь, она до сих пор злится.
Бомонт спешно перевел разговор на грядущие выборы, и следующие полчаса Инглиш выслушивал список нужд Бомонта, а их было немало.
– Последние выборы столько не стоили, – перебил он в итоге. – Ради всего святого! Ты подорожал на двадцать пять процентов!
– Очень может быть, – согласился Бомонт, – однако и оппозиция у меня больше. Надо позаботиться о лояльности куда большего числа людей, а единственный язык, который они понимают, – чистоган.
– И все равно это слишком дорого, – возразил Инглиш. – Вот что мы сделаем. Завтра с утра пришлю к тебе в офис Гарри Винса, и он оценит положение в целом. Он в таких делах мастер. В его смету я поверю, и тебе тоже придется.
Бомонт набычился:
– Я знаю Винса. Он вечно на всем экономит, а сейчас не тот момент, чтобы экономить, Ник.
Но Инглиш уже не слушал его. Он заметил Коррин Инглиш, которая остановилась в дверях. На ней было белое вечернее платье, знававшее лучшие времена. Волосы собраны кое-как, лицо горит румянцем. Посетители ресторана уже начали оборачиваться на нее.
– Жена Роя, – сказал Инглиш. – Сегодня я последний раз ужинаю в этом ресторане. Такое впечатление, что сюда может заявиться любая городская шваль.
Бомонт окинул взглядом зал, и его маленькое жилистое тело оцепенело.
– Черт! Она, похоже, пьяная, – заметил он, вцепившись в подлокотники кресла.
– Она точно пьяная, – подтвердил Инглиш, – и она направляется сюда.
Он рывком отодвинул свой стул и поднялся, пока Коррин, пошатываясь, шла к нему через бар. Он, улыбаясь, двинулся ей навстречу.
– Здравствуй, Коррин, – сказал он. – Если ты одна, может, присоединишься ко мне?
– Здравствуй, гнида, – визгливо ответила она. – Да я лучше отправлюсь в яму со змеями, чем с тобой за стол.
Гул разговоров в баре стих, и все глаза обратились на Инглиша: тишина как будто нарастала вокруг него подобно снежному кому. Он продолжал улыбаться.
– Ну, если так тебе угодно, Коррин, – произнес он спокойно, – извини, что спросил. – и он развернулся к своему столу.
– Не смей убегать, – взвизгнула Коррин. – Мне есть что тебе сказать. – и она схватила его за руку, развернув к себе.
Внезапно за стойкой бара возник сурового вида мужчина в смокинге. Он быстро взглянул на Инглиша, затем что-то приказал бармену.
Инглиш не делал попытки стряхнуть с себя руку Коррин. Он был безмятежен, словно епископ на чаепитии.
– Не волнуйся, Коррин, – проговорил он благодушно. – Может, тебе лучше поехать домой?
– Твоя шлюха сейчас в постели с Гарри Винсом, – выпалила Коррин, возвышая голос. – Они любовники уже много месяцев, ты, тупой простофиля! Каждый раз, когда ты назначал деловую встречу, она бежала к нему на квартиру. И прямо сейчас она кувыркается с ним!