– О, Джули. – Гарри тяжело дышал. – Давай на сегодня забудем об этом проклятом клубе. Останься со мной. Не уходи.
– Я должна идти, Гарри. Там удивятся, куда я подевалась. Если они позвонят Нику…
– Ах да, – со злостью произнес Гарри. – Прости. Не стоило мне такое предлагать.
– Не сердись, дорогой, – сказала Джули, осторожно отодвинулась от него и села. – Мы должны быть благоразумны.
– Да, будем благоразумны во что бы то ни стало, – отозвался Гарри с горечью.
Она обернулась, чтобы улыбнуться ему.
– Я люблю эту комнату. Люблю тепло камина, и я люблю тебя, дорогой.
Он стряхнул подкатившую тоску.
– Нам повезло, Джули, что мы есть друг у друга. Ты такая замечательная. Ты самая прекрасная девушка на свете.
Она засмеялась, польщенная.
– Ты же знаешь, что это чепуха, но я рада, что ты так думаешь. Прошу тебя, думай так и дальше.
Гарри потянулся к ней и прижал к себе.
– Я от тебя без ума, Джули, – признался он. – Помешан на тебе.
Она обвила руками его шею, прильнув к нему.
– А я помешана на тебе, дорогой.
– Ты опоздаешь, Джули, – сказал он. – Но мне все равно, и тебе должно быть все равно.
– Мне нельзя… – возразила Джули нерешительно.
– Ты точно опоздаешь.
– В таком случае давай быстрее, – предложила она и поцеловала его с такой силой, что он ощутил во рту солоноватый привкус крови. – О, дорогой, – выговорила она, и у нее перехватило дыхание. – Мой дорогой, дорогой, дорогой!
Время для них остановилось. Только их быстрое дыхание и ее пронзительный крик от удовольствия нарушали тишину.
Затем Гарри вдруг ощутил, как ее пальцы жесткими крючками впились в его плечи, и ее тело натянулось тетивой, в которую вложили стрелу.
– Что это было? – спросила она резко, приблизив губы к его уху. Оттолкнув его, она села, пристально всматриваясь в разбавленную светом камина тьму.
– Что случилось? – удивился он, откидываясь на подушку и с недоумением глядя на нее.
– Я что-то слышала, – пояснила Джули, и он заметил, как она побледнела, потому что свет камина ярко освещал ее напряженное лицо.
Ледяной озноб пробежал вниз по спине, он сел и прислушался.
– В той комнате кто-то есть, – прошептала Джули.
– Не может быть, – возразил он, внезапно ощутив дурноту. – Дверь же заперта. Тебе просто показалось.
– Нет же. Там кто-то есть, – сказала Джули, нащупывая его руку и хватаясь за нее. – Я точно знаю.
Гарри старался услышать, однако смог различить только размеренное гудение пламени в камине и ток собственной крови в ушах.
– Не может там никого быть, – сипло запротестовал он. – Джули, ты меня напугала до чертиков.
– Пойди и посмотри, – предложила она. – Я уверена, что слышала что-то.
Он колебался, не до конца поверив ей, но все же подумал: уж не Инглиш ли это заявился? А вдруг он? Вдруг, открыв дверь спальни, он обнаружит в соседней комнате Инглиша?
– Гарри! – резко окликнула его Джули. – Пойди и посмотри!
Он откинул простыню и свесил ноги с кровати, рука потянулась к халату.
– Тебе просто показалось, – повторил он. – Никто не мог войти. Невозможно взять и запросто войти.
А в следующий миг он окаменел, замер от ужаса, ощутив, как волосы на затылке зашевелились.