Глава 1 — Пакет
— За мной. Не отставай. Быстрее, Эрик!
Эрик бежал, отчаянно ловя ртом воздух. В боку кололо, сердце колотилось. Чужая рука сжимала маленькую ладошку так, что было больно. Большая, крепкая, надёжная рука.
— Быстрее!
Куда уж быстрее. Он едва успевал перебирать ногами. Казалось, сейчас упадёт.
Камни. Песок. Что-то кололо в ботинке. Эрик не знал. Не понимал. Он вообще ничего не понимал, с того самого момента, как его разбудили. Папа? Где он? Да вот же, впереди, тащит за руку. Или это не он?
Хотелось остановиться. Заплакать. Попроситься на ручки. Но его тянули вперёд, прочь от горы, в долину, где набухало лиловым предрассветное небо.
— Ещё быстрее! Ещё!
Взрыв. Землю тряхнуло так, что Эрик упал и проехался по камням голыми коленками. Его рванули вверх. Потащили, что-то крича. И люди. Откуда вокруг столько людей? Они бегут вместе с ними. А тот, кто тащит Эрика, что-то командует, отрывисто и хрипло.
На мгновение рука выскользнула из чужой ладони. Эрик перевёл дух. Обернулся. И застыл, открыв рот.
Гора была теперь далеко. Гораздо дальше, чем за мгновение до этого. Над ней, ломая и вздыбливая камень, расползалось пепельно-сизое облако в форме гриба. Налетел ветер — горячий, сухой. Швырнул в лицо песком и каменной крошкой. Эрик зажмурился. Закрылся от ветра локтем. А гриб всё разрастался. И тряслась, словно в невыразимой муке, земля.
Эрик хотел закричать. Открыл было рот, но из горла вырвался лишь сдавленный писк. Было жутко. Страшно. Где папа? Гриб уже поглотил собой весь мир. И Эрика поглотил, и ничего там не было, только громко что-то стучало. Сердце? Падающие с неба камни? Но почему так громко?
Почему?
Стук повторился: ещё громче и настойчивее. Распахнув глаза, Пустоброд схватил с тумбочки револьвер и в одних трусах слетел с кровати. Прислушался, взвёл машинально курок. Щелчок. Барабан провернулся.
Стучали в дверь. Не стучали даже — колотили. Так что дребезжали в рассохшихся рамах стёкла, а сама дверь была готова вот-вот сорваться с петель.
Грабители так не стучат. Так ломятся лишь те, кто имеет на это право. Особенно те, кому ты должен. Особенно когда пришла пора возвращать должок.
— Кто? — спросонья прозвучало глухо и сипло.
— Марти. От Гуннара. Откроешь?
Пустоброд вздохнул. Задвинул щеколду, накинул цепочку, приоткрыл — совсем чуть-чуть. Проныра Марти стоял на пороге, привычно пожёвывая спичку. Выцветшие глаза смотрели хитро и нагловато. Ноги в щегольских штиблетах слегка пританцовывали от влажного океанского холода.
— Чего ломишься? — хмуро спросил Пустоброд. — Попозже нельзя? Ночь на дворе.
— Нельзя, — хмыкнул Проныра. — Гуннар сказал — есть разговор. Прямо сейчас. Смекаешь?
Если Гуннар вызывает на разговор, то пойдёшь и среди ночи. Побежишь. Даже если у тебя нет с ним никаких дел. А у Пустоброда дела были. Дела и делишки. Потому что кушать хочется всем. Будь ты хоть трижды стрей.
— Жди здесь, — буркнул Пустоброд.
Марти состроил обиженную физиономию:
— Как, ты даже не пригла…
Пустоброд захлопнул дверь у него перед носом. Проныру он не любил. И никому не верил. Даже Гуннару.