Зеленое сукно Монтенегро
Момо Капор
Повесть о Зуко Джумхуре и Осман-паше Сархоше[1]
Перевод с сербского Василия Соколова
Зеленое сукно Монтенегро [2] Эта книга посвящается памяти большого художника и друга Зуко Джумхура (1921—1989) Волчий Дол — обширное пространство, равниной разлегшееся под городом Билеча вдоль на четыре часа езды, а в ширину почти на три часа. Много там холмов и невысоких гор. Кроме многочисленных сопок, не счесть в долине и рощиц, по которым, собственно, эти земли и зовутся Волчьим Долом. В рощах этих зимними холодами поселяются и рыщут волки, которых сюда, в затишье, сгоняют с высоких безлесых гор сильные ветра (1876). Глава 1 Весной 1967 года Зуко Джумхур и я писали сценарий фильма «Зеленое сукно Монтенегро». Начинали мы работать примерно в восемь вечера, в моей маленькой мастерской, в благословенный миг, начинающийся с первым стаканчиком лозовачи [3] , который, морщась, выцеживал Зуко. Писанину мы заканчивали на рассвете, пьяные и вдохновленные тем, что нам удалось урвать у ночи. По завершении трудов я провожал Зуко домой, потому как боялся отпускать его одного. Мы орали под дождем и будили спящих обывателей. Мы проходили под струями поливальных машин, словно под ночными радугами. Я с нетерпением дожидался утра, чтобы прочесть написанное ночью. Наверное, это гениально! Однако ночь — большая обманщица. Мои страницы начинались аккуратно и разборчиво, но заканчивались нечитаемым шифром перепутанных букв: Пашайб78В (опшжицгдфв)… Алкоголизированные пальцы отслеживали дух, но не букву! Лозовача действовала совсем как мескалин в экспериментах Олдоса Хаксли — творчество под воздействием наркотика. Ночами мы становились богаты; все наши денежные проблемы решены, потому как мы раскопали самый интересный в мире сюжет! Наконец-то я смогу купить старый двенадцатиметровый буксир «Оз», который я много лет мечтал превратить в плавучее ателье, совсем как у Клода Моне. Но по утрам мы были подавлены и маялись похмельем, нас не покидали чувство вины и угрызения совести. Мы брались за весла и гребли вдоль Ады Цыганлии (которая тогда еще была островом) на старой плоскодонке, у руля которой сидел отставной учитель литературы по фамилии Сабов, житель Ады без правой ноги. Алкоголь выходил из наших пор. Я каждый раз угадывал, был ли Зуко накануне вечером на дипломатическом приеме, потому как в этом случае пот его сильно отдавал «Johnny Walker»-ом, который в те времена был слишком дорог для того, чтобы пить его дома. На верхней оконечности Ады Цыганлии мы прыгали в Саву и плыли вниз по течению, а добрый Сабов сопровождал нас, направляя утлый челн по фарватеру. Вылезая на берег в нижней оконечности Ады, мы были уже здоровы, свежи и готовы к новым безумствам. Потом я дешифровал рукопись, аккуратно перестукивал ее на машинке и, охладив напиток, ожидал Зуко, как Эккерман поджидал Гёте с очиненным гусиным пером. 'Спеша вновь утонуть в вине и истории, Зуко расхаживал по мастерской и говорил, говорил, но мои пальцы, ударяя по клавишам, не поспевали за буйством метафор, нагромождением фактов, причудливостью судеб, фантастических сновидений, любви и жизнеописаний.