Однако, эта ипостась Павла мне нравилась едва ли больше чванливого хлыща, который заставлял Аркашку мусорной корзиной бумажки ловить.
— Надо Александра Сергеевича навестить, — сказал я, когда Павел остановил свой словесный поток о том, каких успехов он добьется, когда оставит унизительную для своего великого умища позицию помощника присяжного поверенного.
— Александра Сергеевича? — встрепенулся Павел. — А… Да, конечно, Александра Сергеевича. Оно… конечно… Вот не повезло ему!
— Не хотите пойти со мной? — предложил я, примерно представляя, что именно ответит Павел.
— Я бы с радостью, — всплеснул руками он. — Да мне нужно бумагу одну переделать. Мейер этот, будь он неладен, нашел какие-то придирки, а я теперь отдуваться должен.
«Должно быть в этом мире хоть что-то стабильное, — подумал я. — Например умение Павла все время писать с ошибками».
Я вышел из конторы и направился в сторону Базарной площади. Можно было сначала заглянуть на Рябиновую, к Митяю. Но час еще был довольно ранний, так что он, скорее всего еще занят своей работой помощника следователя. Но в любом случае, взглянуть на дом исправника с этим его смешным флюгером можно было и загодя. А уж потом нанести визит в земскую больницу.
Я шел по улице, прикидывая, какую выгоду я смогу извлечь из внезапного благорасположения Сергея Аполлоновича. Прежде всего, ему придется привести в порядок мой гардероб. Вряд ли он собирался явить меня дворянскому собранию в этих обносках. А нормальная одежда открывает множество новых возможностей.
Второй немаловажный пункт — условия проживания. По-хорошему, вообще бы покинуть этот дом и арендовать квартиру в доме, вроде того, в котором Александр Сергеевич живет. Но даже если Сергей Аполлонович найдет аргументы для отказа, правильно разыграв карту его «благорасположения», я смогу покинуть сырую и холодную конуру. Внешний вид и физический комфорт — это не просто капризы и «хотелки», это прежде всего мои рабочие инструменты. Чем хуже чувствует себя аркашино тело, тем хуже работает и мой собственный мозг. И если я выгляжу мальчишкой-оборванцем, то серьезных дел со мной никто вести не будет. Таковы правила игры.
Сергей Аполлонович хочет дать мне автономию?
Что ж, это возможность, от которой я не стану отказываться.
Только прослежу за тем, чтобы он и его подельники не смогли наложить свои загребущие лапы на мое имущество.
С этими мыслями я подошел к Базарной площади и собирался свернуть на Рябиновую улицу.
— Голенев! — раздался вдруг незнакомый голос. — Аркашка⁈ Не могу поверить своим глазам!
Со стороны Гостиного двора к мне приближался высокий парень, который, несмотря на весьма прохладную погоду не кутался в теплую шинель. На нем легкое драповое пальто пепельно-серого цвета. Под пальто — черный сюртук, сидящий как влитой. Пиджак застегнут на все пуговицы, а наглухо закрытый ворот подпирает стоячий воротничок без галстука, только шелковая черная лента, завязанная бантом а-ля Шиллер.
— Что за несчастье с тобой приключилось? — парень чуть нахмурил брови и оглядел меня с ног до головы. — Ты словно на каторге побывал!