Я слушал, не перебивая. Она делилась своими впечатлениями от нового для себя дела с таким огнем и энтузиазмом, впервые открыв для себя новое дело. И в глазах ее вместо тревоги и тоски теперь ясно читался острый ум, внимательность и деловая хватка. Теперь, глядя на нее я понимал, что она готова не только защищаться, но и действовать.
— Я правильно понял, что Иван Трофимович занимался не только лавкой? — уточнил я.
— Вы знаете, что он никогда не не брал казенных подрядов? — понизив голос, спросила она. — Говорил, что там «откаты» и что «мараться не хочет». Но я нашла бумаги по поставкам провианта для арестантских рот и земской больницы. Там цена твердая, спрос постоянный. Я намерена, не откладывая, как только сойдет лед, лично нанести визит председателю земской управы. Не клянчить, а предложить честную цену и отменное качество. Времена меняются, одной лавкой на углу сейчас не выжить…
— В вас произошла удивительная перемена, — заметил я. — Вы уверены, что фамилия Мазурина вам не попадалась?
— Вы, пожалуйста, не смотрите на меня так, будто я с ума сошла с этими бумажками, — немного виновато улыбнулась она. — Можно сказать, это вы мне пример подали. И заронили мысль, что мне надо не страдать и плакать, а брать дело в свои руки. Раз уж даже вы, такой юный и… простите только ради бога, я не в упрек. Но вы не побоялись в опасные дела пуститься, чтобы бумаги добыть. То мне сидеть на месте и убиваться тоже не след.
Я не перебивал. Наверняка ее энтузиазм новичка еще столкнется с суровой реальностью, когда ей придется биться об стены нравов провинциального купечества. Но это будет потом, сейчас я не собирался ее осаживать.
— Ах да, Мазурин… Я еще не все изучила, конечно, но как ни пытаюсь, не могу вспомнить никого с такой фамилией, — она нахмурилась и покачала головой. Потом посмотрела на меня. — И еще мне хотелось разобраться… Помните, вы меня спросили про Кузнецова тогда? Всегда ли он был нечистым на руку? Я сколько думала, сколько в бумагах по лавке смотрела… И не смогла найти ничего подобного. Иван Трофимович с Константином Егоровичем, можно сказать, на почве честности и сошлись. Вот разве что, когда он заболел, Ваня-то… Вот тогда Кузнецова будто подменили разом. Замкнулся, смурной ходил. Видать, момент эти жулики подгадали подходящий, чтобы с пути его сбить и расписку эту проклятую написать.
— Рррррасписку! — раздался скрипучий голос Проки из-под покрывала. — Сычев! Неси рррасписку! Должоооооок!
— Ох, батюшки! — вдова испуганно побледнела и схватилась за сердце.
— Не волнуйтесь, Прасковья Андреевна, — поспешил успокоить я вдову и сдернул с клетки покрывало. — На самом деле это и есть дело, по которому я пришел. Познакомьтесь, это Прока. Несчастная птица некоторое время обитала в Клубе Приказчиков, и является уликой по нашему с вами делу.
— Сычев, неси! — заголосил попугай и после паузы добавил. — Прока хороший!
— Ах, какая прелесть! — вдова с умилением посмотрела на попугая, примерно с таким же, с каким совсем недавно разглядывала вексельную книгу. — Может быть, он голодный? Приказать принести зерна или еще чего?