Пролог
Надо еще в последней комнате прибрать, и можно будет сваливать домой. Я распахнула дверь, щелкнула выключателем – ярко вспыхнула гигантская люстра в форме купидона. И в этот момент я с горечью поняла, что быстрой уборка не будет.
Моему взоры предстала скрючившаяся на кресле одна из длинноногих красавиц. Она еще не оделась, видать скинула с себя дизайнерские шмотки после показа, и натянула первую попавшуюся майку.
Вот ведь, ядреная селедка.
Со злости я громыхнула ведром, даже воду расплескала.
— Чего тут делаешь? Брысь на танцы, в клуб или куда вы там бегаете?! – рявкнула я.
И кинулась собирать разбросанные повсюду колготки, трусики, юбки, майки и прочие предметы гардероба. Попутно подбирая еще флакончики с духами, помаду и палетки с тенями.
Все еще надеялась, что красавица вытрет сопли и сама свалит отсюда. Будет искать утешения где-то в другом месте.
Я уже больше года работаю в доме высокой моды Василия Сарделькина. Сбежала из школы, где двадцать лет проработала учителем. Погналась за более легким заработком и спокойствием. Заработок получила, а вот спокойствие…
Вначале мне казалось, что моей задачей является наведение чистоты. Махала себе тряпками и горя не знала, любовалась на дорогие шмотки, на красивых людей… А потом сдуру кинулась утешать одну из рыдающих моделей, которую бросил кавалер.
Мои утешения ей понравились, нового кавалера она нашла себе через пару дней. И рассказала подружкам о моем умении выслушивать и утешать.
А дальше понеслось…
Я решала проблему за проблемой, валявшиеся на хрупкие плечики голодных моделей, чьи мозги страдали от недостатка глюкозы и сами не могли справиться с жизненными трудностями. То их бросили, то подруга подставила, то стилист тупой попался, то волосы сожгла… Приходилось утешать, давать советы. Сарделькин даже приплачивать мне немного начал за то, что я моделей в боевом тонусе держу.
Эта рыдающая красавица уходить не собиралась, явно рассчитывала получить мой совет. Посмотрела на меня жалобно, носом шмыгнула.
Я вздохнула.
— Чего случилось?
— Он меня бросил. — Модель с телом как у богини размазывала слезы и тушь по ангельски прекрасному лицу. — На мисс Созвездие поменял. Козел.
Я похлопала глазами, пытаясь сообразить какой Козел с какой мисс Созвездие.
Постепенно вспомнила про конкурс красоты от парфюмерной, или косметической, или еще от какой-то фирмы. Они выбирали девушку, которая будет «лицом» фирмы. Значит они все же выбрали себе «лицо», и это «лицо» увела кавалера у рыдающей красавицы.
Фух!
— Эх, продолжай! — велела я, отставив ведро со шваброй в сторону. Надежды побыстрей свалить домой растаяли. Впрочем, все равно меня никто не ждет, только телевизор и сериалы.
Модель всхлипнула, подтянула сползшие с плеч бретельки и выдавила сквозь слёзы:
— Он… он говорил, что я — его муза. Что я — единственная. А теперь ходит по инстаграму с этой… этой блестящей куклой! Она даже не умеет толком говорить! Только улыбается, как робот!
Я присела на край кресла рядом, вытащила из кармана фартука пачку бумажных платочков (всегда с собой — после десяти лет в школе знаешь: слёзы приходят внезапно) и протянула ей.