Громовый раскат ревет:
– Да-да-да-да!
«Хитон Несса»… Не понимаю… Что это значит – «хитон Несса»?
В эту минуту все вокруг притихло, в настороженной тишине гроза и буря держат тайный совет о наступлении.
Вдруг слышу бурный шум вод, река пытается предостеречь меня, зовет:
– Спустись ко мне! Я укрою тебя!
Слышу испуганный шелест листвы:
– Смерч-душитель! Кентавры, свита Медузы-охотницы! Они уже близко! Гнитесь к земле! Впереди всадник с косой!
В громко бьющемся сердце – тихая радость: «Жду тебя, возлюбленный мой!»
Жалобно стонет колокол храма под ударами незримого кулака.
Вновь полыхнула молния, озарила кладбищенские кресты, их изумленно воздетые руки.
– Да, матушка, я иду!
Где-то распахивается окно, стекла с пронзительным вскриком разбиваются на мостовой – страх смерти объял все рукотворные вещи.
Что это? Луна сорвалась с небес и без пути блуждает над землей? В воздухе неуверенно, будто ощупью движется белый светящийся шар, он колеблется, то поднимется выше, то опустится к самой земле, странствует без цели… и вдруг громовой треск – шар взорвался, словно в приступе бешеной ярости; по земле прокатилось содрогание ужаса.
Шаров все больше, один грозно кружит над мостом, вот, затаив злобу, медленно перекатился через бревенчатый частокол… кругом обошел торчащую балку… и вдруг, взревев, бросается на нее и разносит в щепки.
Шаровые молнии! В книгах моего детства мне встречались их описания, но рассказы об их непостижимом движении в пространстве я считал выдумкой – и вот теперь вижу воочию! Слепые сгустки электрической энергии, бомбы, летящие из космических далей, головы демонов, безглазые и безносые, без рта и ушей, вышедшие из бездн земных и воздушных, вихри, сплотившиеся в шар, в центре которого – ненависть, они, не имея органов чувств, шарят вслепую, на ощупь находят жертвы своей яростной жажды разрушения.
Как ужасна была бы их власть, явись они в человеческом облике! Что поманило – мой безмолвный возглас? – пылающий шар, почему он внезапно сошел со своей орбиты и летит ко мне? Но у края крыши он поворачивает назад, подлетает к стене противоположного дома, ныряет в открытое окно, затем вылетает из другого, вдруг превращается в ленту – огненный луч ударяет в песок, дом сотрясается от громового раската, пыль вздымается, достигая меня.
Вспышка, слепящая, точно белое солнце, обжигает глаза, яркое зарево заливает меня, и сквозь плотно сжатые веки я вижу отражение, которое тавром отпечатывается в моем сознании.
– Теперь наконец увидела меня, Медуза?
– Да, я вижу тебя, проклятый! – Из глубин земли поднимается красный, багровый шар. Я, ослепнув, угадываю: он растет, растет, вот повис надо мной – метеорит беспредельной злобы.
Я простираю руки, незримые пальцы сплетаются с моими – тайный знак ордена соединяет меня, звено, с живыми звеньями незримой цепи, уходящей в бесконечность.
Все тленное во мне сожжено, смертью обращено в пламя жизни.
Распрямившись, стою в пурпурных одеждах огня, перепоясан мечом из кровавика-гематита.
Свершилось мое избавление.