— Теперь мышцы, — Роман Ильич говорил уже более уверенно. — Кости сами по себе двигаться не умеют. Им нужен мотор. Мотор — это как раз мышцы. Их у нас больше шестисот. И тянуть они умеют только в одну сторону. Сокращаться. Толкать мышца не может.
— Как это? — тут же спросил кто-то из зала. — Я же и сгибаю руку, и разгибаю.
— Верно, — улыбнулся профессор. — Но делают это разные мышцы. Одна мышца спереди тянет, и рука сгибается. Чтобы разогнуть, спереди расслабляется, а сзади тянет другая. Они работают парами. Одна за одну сторону, другая за другую. Поэтому в теле всё парами и устроено. И мышцы бывают трёх видов. Первые слушаются вас. Это скелетные мышцы, отвечающие за движения. Вторые вам не подчиняются вообще. Это мышцы внутри. В кишечнике, в сосудах. А третья мышца — это сердце. И она выделяется в отдельную категорию.
Он сделал паузу.
— Сердце — это мышца, которая не отдыхает, — сказал он. — Никогда. Это насос, который качает кровь постоянно, без перерывов.
Он рассказал, чем особенно отличается сердце от других мышц. Привёл примеры каждой мышцы.
Затем перешёл к органам. Тут тоже рассказывал простым языком, но очень интересно. Объяснял функцию каждого органа, говорил, где что находится.
— И последнее, — голос его уже совсем не дрожал. — Мозг. Он управляет всем. Наш главный орган управления, дающий команды всему остальному.
Рассказал, как именно мозг контролирует работу всего тела.
— Вот и всё, — подытожил Роман Ильич. — Поэтому знайте своё тело. Слушайте его. Если что-то не так — идите к врачу. Тело всегда подаёт сигнал заранее.
Зал зааплодировал, потом начались вопросы. Роман Ильич сиял от счастья, отвечал на каждый из них.
Лекция удалась.
После окончания Вика отключила трансляцию, я вернулся в поликлинику. Ещё пару часов просидел за работой, дел скопилось много.
Часов в восемь вечера, как обычно, закрыл поликлинику и понёс ключи в приёмное отделение.
И в коридоре стационара наткнулся на Агишеву. Она была бледная, явно чего-то испугалась.
— Татьяна Тимофеевна, — я шагнул к ней. — Что случилось?
— Призраки, — прошептала она. — В терапии. Александр Александрович, я не вру. Там… Там кто-то ходит. Я слышала шаги. И стук. Стучало что-то. И свет моргает: то погаснет, то загорится.
— Татьяна Тимофеевна… — аккуратно начал я.
— Я не сумасшедшая! — тут же сказала она. — Я знаю, что слышала. И что видела. Там что-то есть, Александр Александрович. Что-то нехорошее.
Я открыл было рот, чтобы успокоить её. Найти объяснение: сквозняк, проводка. Всему ведь есть причина.
Но не успел.
Грудную клетку вдруг сдавило. Резко и сильно. Воздух перестал входить в лёгкие. Я попытался вдохнуть и не смог. Только тонкий свист вырвался из горла.
Астма.
Та самая. Которая мучила тело Сани годами. Которую я вылечил праной полгода назад. Которая больше не возвращалась ни разу за всё это время.
А сейчас внезапно вернулась. Как это возможно?
Глава 9
Воздух не шёл. Грудь сдавило в знакомом, но давно позабытом приступе. Я хватал ртом воздух и слышал тонкий свист.
Астма.
Ингалятора при себе не было. Да и откуда ему взяться? Я не пользовался им уже полгода. С того самого дня, как вылечил это тело праной. Бронхи тогда раскрылись, спазмы ушли, и астма больше ни разу не напомнила о себе. Я успел про неё забыть. А зря.