Я и сам не понял, как качнулся вперед и переплел наши пальцы. Лицо девушки исказила хищная улыбка.
Кто-то обхватил меня за плечи и резко дернул назад. Я не хотел отпускать свою Шанью. Свою драгоценную, желанную и только мою. Проклятые грибы не позволяли ей вырваться наружу. Но я держал крепко и рванул красавицу на себя, принимая в свои объятья. Она стала моей. Навсегда.
* * *
— Все хорошо, князь, — ровным голосом произнес Мейхэм, держа шкатулку в своей ладони. — Опустите объект в саркофаг.
— Объект? — тупо повторил я.
— Девушка была объектом. Она прошла сквозь круг и…
Я взглянул на вещицу, которую лежала на ноге моего помощника. Это было небольшое перо. Вот только парень лежал, не шевелясь и смотрел на меня напряженно. Чуть поодаль лежала груда полугнилых костей.
— Прошу, князь. Оно невыносимо тяжелое. Ведь я не его хранитель.
Я подхватил воздушное перышко и понял, что оно прекрасно.
— Положи его в коробку! — рявкнул Мейхэм.
Он неожиданности я подчинился. И после этого мой друг произнес:
— А теперь, помогите мне встать, Федор Иванович. Боюсь, у меня сломана нога.
Охота на ведьму
Стоило спрятаться в одном из подъездов и дождаться, когда компания парней пройдет мимо. Отчего то эта простая и разумная мысль не посетила ее голову пару минут назад. В тот момент, когда девушка попалась на глаза выродкам, которые сейчас загоняли ее как зверя, свистя вдогонку и хохоча, словно гиены.
В очередной раз бедолага споткнулась и едва не растянулась на земле. Но чудом удержала равновесие, чтобы бежать дальше. По правую руку от нее высилась груда мусора. Соваться туда и напороться на арматуру или одичавших собак, нашедших приют среди осколков бетонных плит, она не решилась. Слишком хорошо помнила, как долго лечила гниющую рану на бедре после подобной глупой выходки. Она до сих пор ныла и чесалась, оставаясь набухшей и красной.
Справа в ряд выстроились полуразвалившиеся дома, заброшенные на этапе строительства и ставшие приютом для придурков, что считали себя экстремалами. Они приходили компаниями и носились по обветшалым перекрытиям, обвалившимся лестницам, непрочным лесам и балкам. Все это называлось игрой. В понимании обывателя — всего лишь дурью молодняка, не ценящего жизнь. Большинство из хвалящихся удалью не знали запаха крови. В отличии от преследующих Дану. Подошвы их ботинок пахли медью, вязкой и горячей.
— Где она? — заорал один из загонщиков.
— Свернула вон туда, — уверенно ответил другой голос.
Она узнала его. Именно такой тон был у вожаков, решающих, что кому-то не нужно жить. Ненависть полыхнула внутри и осела горечью на корне языка. Метнувшись в гостеприимный провал двери, перемахнула через брошенные кем-то доски и застыла у стены. Шероховатая поверхность кирпичей царапала куртку, мешая слышать. Девушка сняла ее, чтобы не сковывала движения, привычно проверила натяжение шнурков, отметив попутно, что намокшие кеды не лучшая обувь для того, что ее ждало.
— Проверь подъезды, — раздалось совсем близко.
Пришлось сдержаться, чтобы не рвануть прочь. Дану должен заметить только один. Парень шагнул внутрь здания, подслеповато щурясь, и через мгновенье нашел ее. Перед ним предстала испуганная, загнанная дичь. Тяжело вздымающаяся грудная клетка привлекала внимание к обтянутым тканью соскам, дрожащие ладони, выставленные перед собой, демонстрировали беззащитность, а на лице Дана нарисовала панику. Это оказалось самым легким.