* * *
Сергей сидел на крыльце старенького, но добротного деревянного дома со стрельчатой крышей и резными наличниками. Чуть поодаль, у самого забора лениво обивала себя хвостом большая собака. Она ждала ласки мальчишки и возможно еще одну конфету, которую он припрятал в кармане шорт.
— Вот ты где, Соловушка, — ласковый голос заставил его вскинуть вихрастую голову. — Не устал?
— Не, — он улыбнулся щербатым ртом, глядя на родное морщинистое лицо.
Бабушка всегда его любила. Баловала вкусностями и редкими, но оттого не менее дорогими сердцу гостинцами. На днях она вручила Сережке коробку с карандашами и большой альбом, пахнущий свежей газетой. Мальчишка откуда-то знал, что это сокровище у него отберет хмурая мать, как только он вернется в город. Вырвет из слабых рук, двинет по затылку так, что на ногах не устоять и по привычке назовет ублюдком. Она вынесет подарок из комнаты, в общий коридор общаги, кликнет соседку — улыбчивую тетю Наташу и всучит ей все за кусок индийского мыла. Девочка за стеной взвизгнет от счастья. Чужого. Краденного. Того, что вызовет у Сережки желание прокрасться ночью в смежную комнату, заткнуть рот мелкой дряни ладонью и вспороть ей брюхо отцовской бритвой, забытой на подоконнике, когда тот торопливо уходил с вещами.
Но все это произойдет чуть позже. А пока мальчишка не решался вывести на первом листе линию, лишь прикладывая остро заточенный грифель к поверхности и тут же отдергивая его. Боясь испачкать, сделать лишнюю точку, которая промнет бумагу и даже ластик не вернет ей девственную чистоту.
— Соловушка, — снова позвала его бабуля и особенно ласково погладила по голове. — Я тебе припасла вкусное. Хочешь?
Сорванец с готовностью кивнул. Перед ним появилась эмалированная чашка с отбитыми краями, в которой лежали ломти арбуза. Спелого и оттого особенно яркого. Сахарные крупинки скользили по языку, сок стекал по подбородку, отчего-то порой казался солоноватым, но Сережка точно знал, что он сладкий.
— Не спеши, мой мальчик, — приговаривала бабуля, — у меня еще есть.
Счастливый мальчишка улыбался, запихивая в рот мякоть, и с трудом глотал.
* * *
По его подбородку сочилась кровь. Она стекала на грудь, густым ручейком вилась по грязному бетонному полу. Парень с выражением восторга жевал воняющую пивом бутылку и глотал куски стекла, часть из которых застревали в глотке и пробивалась наружу.
— Ешь, Соловушка, — приговаривала Дана, отвернувшись и задумчиво рассматривая еще троих преследователей, рыскающих в темноте.
Тот, кто считал себя главным поднял голову и уставился в окно, из которого за ним наблюдала девушка. Хищники любят загонять добычу. Они чутко ловят каждый звук, ищут ее по аромату страха и безнадежности. Вот только часто забывают, что и сами могут сменить роль. Незнакомец нервно дернул плечом, будто невзначай коснулся выскользнувшего из разреза майки крестика и скрыл безделицу под тканью. Возможность блеснула в этом движении.
— Димон, следов не видно, — крикнул ему кто-то издали.
— Дима, — вплела девушка звук имени в поток ветра и шагнула ближе к проему окна, чтобы оказаться увиденной. — Мальчик мой…