Карлу не нравилось часто спускаться в подвал. Однако, приходилось. Он не любил шагать по скрипящим под ногами ступеням, задерживать дыхание надолго, пока легкие не начинали гореть от недостатка кислорода. Его все же приходилось втягивать, давясь от тошноты и омерзения. Вонь стояла густая и почти осязаемая. Пожалуй, ее можно было разрезать ножом. Карл пытался перебить запах раствором хлора, освежителями для спортивной обуви и туалетов. Но стало только хуже. Глаза слезились от смрада и химии. Карл подумывал о том, чтобы приобрести в строительном магазине респиратор. Но каждый раз представлял, как продавец, толстый парень с лицом покрытом оспинами, обязательно спросит его, зачем ему эта вещица. Спросит из ленивого любопытства, между тем как сгрызть очередной ноготь и снова проверить, не расстегнута ли на штанах ширинка. Все знают, что ремонт Карл не делает. Покупка станет подозрительной. Она может запомниться. И в подвал придется привести ее одного гостя. Чтобы еще чаще приходить сюда. А Карл не нравилось часто спускаться в подвал.
Карл был недоволен. Он старался не смотреть на то, что лежало в коробке. Когда-то это было красивым. Блестящая добыча, которую пришлось сделать тихой. Теперь она беззвучно открывала рот, будто желала что-то сказать, и закрывала его, не издав не звука. Мужчина брезгливо поморщился, оценив оставшееся, и задумался, не утилизировать ли отходы.
Мусор вывозили по субботам. Поэтому за несколько часов до рассвета Карл завел старенький автомобиль, загрузил пакет с шевелящейся массой в багажник, втиснув его между запасным колесом и ящиком с инструментами, и выехал за ворота. На подъезде к свалке пришлось натянуть на лицо воротник свитера. Не для того, чтобы не задохнуться, а чтобы никто из случайных встречных не узнал его. Номера на списанной уже лет десять машине принадлежали давно почившему старику, у которого Карл купил развалюху за ящик огненной воды. Никому не было дела до живущего на окраине мужика и уж тем более, до груды металла, стоящего у него в гараже. В этом городе каждый заботился только о себе. Так тут заведено издавна. Поговаривают, что когда-то город был другим. Вот только Карл не помнит этих времен. Никто не помнит, но все говорят о них с тоской и сожалением, начиная со слов: «В те времена…». Карл был этим недоволен.
Карл никогда не любил говорить. Он желал прослыть мудрецом, который не вступает в препирательства. Но на самом деле он всегда боялся оказаться в глупом положении. Каждый раз нервничая, мужчина начинал заикаться и давиться словами. Каждое как подушечка натыканная иголками застревала в его горле. Однажды, Карл здорово разволновался, столкнувшись с девушкой на парковке у строительного магазина. В потертых джинсах, короткой маечке и дешевых плетеных сандалиях, она показалась ему милой. Помахала рукой и улыбнулась и Карл даже не понял, как сделал то же самое в ответ. Он стоял, щерился во все зубы и ждал, пока она подойдет ближе. Девушки редко замечали Карла.
— Привет, — сказал он, когда между ними осталось чуть больше пары метров.