— Заблудился, мил человек? — прохрипел тот, что с дубиной.
Глава 23
Я молчал. Оценивал обстановку.
Переулок узкий, сзади забор, рядом какая-то небольшая стройка сооружения, доски навалены, мешки. Впереди — трое с явным намерением сделать из меня отбивную. Расклад хреновый.
Но, с другой стороны, луна висела над крышами внушительная, круглая, полная — и снег под ней светился так, что тени были чёткие, как углём прочерченные. Это было плюсом — неплохая видимость
Сабля на поясе давила на бедро. Рука дернулась к рукояти, но я ее одернул. Нельзя. Вытащу клинок — порежу их в капусту. А трупы в Москве — это Разбойный приказ. Меня схватят, и никто разбираться не станет, кто первый начал. Пыточная, дыба, Сибирь. И прощай порох для острога. Засекин только этого и ждет.
Значит, работать надо чисто. Без смертоубийства. Но жестко.
Я медленно расстегнул пуговицы на тулупе. Вроде как от страха жарко стало.
— Ребят, — сказал я миролюбиво. — Денег нет. Сами видите, пешком иду.
— А нам серебро твое без надобности. Нам ты сам нужен, — отозвался центральный. Голос глухой, спокойный.
Понятно. Заказ.
Времени на раздумья не осталось.
Тот, что с ножом, дернулся и подбежал первым. Резко, без замаха, пытаясь ткнуть меня в живот.
Я не стал бегать.
Рывок.
Я скинул тулуп с плеч, но не бросил его, а схватил левой рукой за ворот, крутанул перед собой, как плащ тореадора. Плотная овчина, потяжелевшая от влаги и мороза, сработала как сеть. Нож увяз в шерсти, рука нападающего запуталась в рукаве.
Я рванул тулуп на себя и вбок. Парень потерял равновесие, споткнулся и полетел вперед, увлекаемый инерцией на скользкой поверхности. Я добавил ему пинка под зад для ускорения. Он с глухим стуком и хрустом впечатался лицом в доски забора и обмяк, даже не мяукнув. Отключился. Ну или… шею свернул. Надеюсь, что нет.
Минус один.
Второй. Здоровяк с дубиной.
Он зарычал и обрушил свою палицу мне на голову. Удар был такой силы, что если бы попал — мозги бы пришлось собирать в радиусе трех метров.
Я нырнул под замах. Воздух свистнул над ухом.
Правая рука уже нащупала спасение. На строительных лесах торчала длинная, тонкая жердь — березовая, крепкая. Я выхватил ее, перехватил поудобнее, как копье.
Здоровяк разворачивался для второго удара. Медленно. Слишком медленно для того, кто привык драться с пьяными купцами.
Я с разворота вогнал торец жерди ему в пах. Снизу вверх. От всей души. С виртуозностью Джета Ли.
Звук получился мерзкий. Будто мокрый мешок об пол шмякнули.
Исполин выронил дубину, глаза у него полезли на лоб, выкатываясь из орбит. Он схватился за причинное место обеими руками, открыл рот, чтобы заорать, но воздуха хватило только на сиплый, булькающий хрип. И он сложился пополам, утыкаясь носом в снег.
Минус два (почти).
Остался третий.
Он не бросился на меня, как его олухи. Он отступил на шаг, вытащил из рукава длинный, узкий нож — «щучку». Взгляд у него был холодный, оценивающий. Опытный зверюга.
— Шустрый, — процедил он сквозь тряпку.
Он начал смещаться влево, отрезая мне путь к отходу. Я пятился, держа жердь перед собой двумя руками. Он искал брешь. Ждал, пока я ошибусь.