Мы были на середине узкого места, у самого съезда, когда из-за поворота впереди показался Орлов. С ним ехал ещё один всадник.
Орлов подъехал первым и расправил рукав.
— Ваше благородие, австрийский офицер. Старшего спрашивает. Говорит, от лекарей едет. — Он помолчал. — Откуда он ехал, сам я не видел. Встретили за поворотом.
— Ступай к Сорокину. Смотрите дорогу.
Орлов ускакал. Офицер подъехал шагом и остановил коня не на дороге, а у самого съезда, боком ко мне. Конь под ним был сытый, вычищенный и дышал ровно. Сидел офицер прямо, правую руку держал упёртой в бедро. Высокий лоб, узкие тёмные усы, на подбородке маленький белый шрам. Что-то в нём меня зацепило, и я не сразу понял что.
Он поздоровался по-немецки и назвался: капитан, фамилия длинная, с «фон» посередине. Из всей фамилии я удержал одно «фон».
— По-немецки я понимаю через слово, господин капитан, — ответил я по-французски. — Если вам удобно, по-французски.
— Охотно, господин поручик. — Французский у него был лёгкий и быстрый. — У вас пленный французский офицер, лейтенант Арно. Мне поручено принять его у вас для отдельного сопровождения.
Он стянул перчатку, достал из-за борта мундира сложенную бумагу и подал мне, держа её за самый краешек, чтобы не замарать о мои пальцы.
Бумага была немецкая. Печать, подпись с завитками, ровные строчки, и среди них, латинскими буквами, «Arnaud». Больше я в ней ничего не прочёл. Чужое удостоверение я в прошлой жизни проверял звонком. Здесь звонить было некуда, а прочесть бумагу мог Карл, и Карл был где-то впереди, с гражданскими.
— Кто вам сказал, что лейтенант у меня?
— Вся дорога, господин поручик. Русский офицер на полном скаку взял француза за повод — о таком рассказывают на каждой почтовой станции. — Он улыбнулся. — Признаться, я ожидал увидеть человека постарше.
— Лейтенант взят моим разъездом и идёт под моим караулом. Без слова моего ротмистра я его никому не отдам.
— Ваш ротмистр будет в Мельке к вечеру. А мне до темноты надо быть с лейтенантом совсем в другой стороне. — Говорил он терпеливо, с сочувствием. — Господин поручик, я старше вас чином, у меня приказ с печатью. А у вас раненые на возу и полдень на носу.
Он посмотрел на воз. Белов приподнялся на локтях, Быков держал свою полу, Мерсье не шевелился.
— Я только что от ваших лекарей, из Пёхларна, — продолжал капитан. — Там знают сегодняшний порядок, и я его знаю. Вам скоро будет не до пленного. Отдайте мне лейтенанта, и одной заботой у вас станет меньше.
Арно знал, откуда в его ташке взялся наш список постоев. Пока он шёл за моей повозкой, оставалась надежда, что когда-нибудь он это скажет. Отдавать его по бумаге, которую я не мог прочесть, я не собирался.
Позади воза Егоров тронул коня и встал так, чтобы видеть съезд.
— Тогда так, господин капитан, — сказал я. — Лейтенант едет со мной до лекарей. Там я передам его вам, после полудня, при свидетелях. Бумагу оставлю у себя, для ротмистра. Время есть: приём сегодня продлили до трёх. Вам, верно, сказали, раз вы оттуда.
Он не задумался ни на миг.
— Да, до трёх. Там только об этом и говорят: лекари довольны, возчики ворчат. — Он натянул перчатку, палец за пальцем. — Но в три, господин поручик, мне надо быть далеко отсюда. Лейтенант нужен мне сейчас.