— Конкретнее.
— Будто зомбированы.
— Даже так? — хмурится Хатуров.
— Звони Львову, — говорит Матвей. — С его возможностями мы можем успеть. Хотя я уверен, что бункер уже свёрнут. Но по горячим следам можно многое нарыть. Я тоже по своим каналам буду пробивать. Ну, ты знаешь. Так что отосплюсь немного и пойду.
Глава 2
Оглядываюсь, выбирая место для сражения. Опыт — его никакими перерождениями не пропьёшь. Как я в своё время сказал Зверевичу: если бой неизбежен, надо навязать врагу свои условия. Где лучше всего сражаться с драконом? Конечно, сидя у него на загривке.
«Асфальт» в центре площадки продолжает пучиться, с треском ломаясь. Знать бы ещё, что там за монстр из него лезет. Точно ведь не дракон.
В стае пауков, на которую я охотился, было всего девять особей. Это я выяснил, обходя окрестности. И все девять сейчас валяются дохлыми. А вот подземные твари мне пока не встречались. Нет твари — нет тактики.
Но я найду.
— Что ж там за хрень такая? — спрашиваю сам себя и… внезапно получаю мыслеобраз-ответ от химеринга. В голове появляется картинка: четырёхметровая сегментированная тварь с раздутым брюхом-яйцекладом. Чёрная, в отличие от дохлых полосатых пауков. Больше похожая на богомола, чем на паука. Но общие черты прослеживаются.
Значит, мамашка пожаловала. Любопытно, где до этого сидела. Кладки яиц в подвале среди добычи разной свежести точно не было. А яйца любого монстра содержат неслабый заряд эфира. Хороший ингредиент. Надо грохнуть тварь и найти яйца, может, удастся вынести их в империю. И удачно продать…
— Как убить, знаешь? — смотрю на кота. — Слабые места.
— Бежать? — с надеждой транслирует он.
Бежать? Нет. Бежать — не моё. И некуда. И некогда. Как говорил один мой знакомый инквизитор — один раз убежишь, потом привыкнешь.
Направляю тьму в боласы. Максимальная перекачка силы в удавку. Вот сколько она выдержит, пока не порвётся? Удержать такое чудище будет непросто.
Несмотря на то, что паучиху я ждал, вылетает она из-под площадки неожиданно. Будто на реактивной струе. Словно в пухлую задницу кто-то вставил бутылку шипучего вина.
С тяжёлым чмявком тварь опускается на лапы.
Несколько секунд рассматриваю её вживую. Какие-то детали не были видны в посланной котом картинке. Например, три пары хелицеров, каждая из которых клацает независимо от другой. Вокруг щетинистой пасти — ещё несколько пар мелких лапок, как у краба на морде.
А еще внутри неё бьётся источник эфира. Пульсирует, как сердце.
Тварь раскрывает пасть и орёт. Звука нет, но я ощущаю его по заложенным барабанным перепонкам, тошноте и мгновению дезориентации. Эта сука явно бьёт ультразвуком по вестибулярке.
Времени, чтобы затыкать уши пауками из тьмы, нет. Придётся терпеть. Как вариант — заблевать тварь до смерти. Но в этом мире настолько мало пригодной для человека еды, что расставаться с ней — преступление.
Паучиха поднимается на четыре задние лапы, угрожающе растопыривая оставшиеся передние. В растяжке они — метров пять. В глазах светится злобный интеллект.
Аккуратно подцепив ступнёй пушистое пузо, откидываю химеринга под стену.