Что же до старшего Львова… Да, я согласился рассказывать ему обо всех странностях, которые происходят вокруг меня. Но вот говорить о бункере пока не собираюсь. Сначала надо обсудить ситуацию с Матвеем.
А там будет видно.
От стола раздаётся жужжащий звук, и мы с Лексом синхронно поворачиваем головы, глядя на выезжающий по собственной воле экран. На нём загорается спутниковая карта столицы. На западной окраине, как раз там, где я привык тренироваться с котом, пульсирует красная отметка.
— Курсантам выпускного курса, входящим в боевые подразделения, срочно явиться на этаж наставников. Форма одежды: боевая. Оружие: да. Категория опасности: высшая.
Компьютер раз за разом повторяет приказ.
— Что это? — поворачиваюсь к Львову и вижу его широко раскрытые глаза.
— Это разлом, Каменский, — отвечает он. — Разлом в столице! Этого ведь не может быть… Как ты обращаешься с мечом?
— Ты хочешь идти закрывать разлом?
— Ну по крайней мере я хочу на него посмотреть. Хотя бы издалека!
Мы оба прекрасно понимаем, что нас, зелёных сопляков, к разлому не подпустят. Да и выпускников Императорского училища разве что поставят далеко в сторонке от места выхода монстров. Где-то на краю оцепления.
А ещё я понимаю, что Львов всё равно туда попрётся. Не стоит отпускать его одного.
* * *
Посмотреть на разлом вблизи у нас, разумеется, не выйдет. Согласно регламентам, протоколам и прочим совершенно правильным выкладкам, к открывшемуся разлому уже стянуты армейские силы. И оцепление километров эдак на пять в радиусе.
Но пятнадцать минут спустя мы уже мчим по улицам Москвы в родстере Львова.
И если Шанк даже попытки не сделал с нами увязаться, то химеринг — ровно наоборот. Так что на коленях у меня — тяжёлая кошачья туша. Не пятьдесят килограммов, как в реальном химеринге, но и те семь, что есть, уже неплохо. Одной рукой я придерживаю Крайта, чтобы не впивался в меня когтями при каждом повороте, а правой поглаживаю выданный Лексом меч.
Чуть изогнутый, с небольшой гардой и рукоятью, оплетённой кожей. Не лучшее оружие, что я держал когда-либо, но точно не самое плохое. К тому же с явной магической добавкой: в металл при ковке добавлены какие-то ингредиенты. Я их чувствую, но вид определить не могу. Это что-то совершенно мне незнакомое.
Боевую форму нам никто бы не выдал, но у Лекса в машине оказались два шлема с опускающимся прозрачным забралом. Ещё он сунул мне какие-то пластины, жестом показав отделения в форменной куртке, куда их надо вставить.
— Дополнительная защита, — сказал он. — Выдаётся только выпускному курсу, но можно и купить. Как и шлемы. Если знаешь где.
Навстречу по нашей полосе несутся автомобили. Дороги уже запружены так, что еще немного — и придётся идти пешком. Люди в панике пытаются убраться подальше от разлома.
Объезжаем упавшую набок фуру. Следом Львов чертыхается сквозь зубы, виляя в сторону, потому что очередная чужая тачка вылетает на нашу полосу.
Его губы плотно сжаты, костяшки пальцев белые оттого, с какой силой он вцепился в баранку. Это его город. Это ситуация, которой не должно было произойти. А ещё Львову безумно хочется увидеть разлом.