Эта мысль ему нравилась.
До ужина время пролетело незаметно, а вот после него Ислейв впервые задумался, насколько разумным человеком был тот, кто поставил первокурсникам Астрономию на полночь.
«Наверное, очень разумным. Звёзды днём показывать несколько затруднительно.»
Логика была железной. Организм всё равно не одобрял.
К назначенному времени когтевранцы и гриффиндорцы поднялись на Астрономическую башню. Кто-то зевал, кто-то отчаянно пытался выглядеть бодрым, а несколько человек уже откровенно жалели, что звёзды вообще существуют.
Зато стоило Ислейву посмотреть вверх, как сонливость отступила.
Небо над Хогвартсом было чистым, глубоким и до странного знакомым. Навык Гачи мягко отозвался где-то на границе сознания: знания никуда не исчезли, созвездия узнавались почти сразу, положение звёзд, ориентиры и движение небесной сферы складывались в понятную картину, словно Ислейв не впервые пришёл на школьный урок, а просто вернулся к давно знакомому занятию.
Телескоп лишь уточнял детали. Пока сосед долго пытался правильно навести прибор, Ислейв уже закончил первую часть задания и проверял расчёты.
«Полезно.»
В магическом мире астрономия была не просто наблюдением за красивыми огоньками в небе. Положение небесных тел влияло на ритуалы, зелья, отдельные виды чар и множество других областей магии, а значит, знания пригодятся.
Он снова склонился над пергаментом, закончил работу одним из первых, проверил её, нашёл небольшую ошибку, исправил и только после этого позволил себе просто посмотреть на небо.
Красиво. Определённо стоило не спать.
Правда, утром с этим утверждением согласились далеко не все.
За завтраком первокурсники выглядели так, словно ночью не изучали звёзды, а лично пытались догнать их пешком. Кто-то зевал, кто-то молча смотрел в тарелку, а один когтевранец, кажется, уснул сидя и продолжал держать ложку.
Ислейв чувствовал себя вполне нормально. Пробежка сделала своё дело: холодный утренний воздух окончательно выбил остатки сна, а привычная физическая нагрузка привела мысли в порядок.
Близнецы, к слову, тоже выглядели значительно бодрее большинства первокурсников, хотя признавать это отказывались.
— Бег окрыляет, — заметил Ислейв, проходя мимо них.
Сверху немедленно донеслось:
— Кр-р-рылья!
Фред медленно поднял взгляд на ворона.
— Предатель.
— Он никогда не был на нашей стороне.
Хугин довольно каркнул.
Первым уроком четверга была Трансфигурация.
Профессор Макгонагалл встретила учеников в образе полосатой кошки, и Ислейв, знавший, чего ожидать, просто наблюдал за реакцией остальных. Стоило кошке спрыгнуть со стола и посреди движения превратиться в строгую женщину в изумрудной мантии, как остатки сонливости в классе исчезли практически мгновенно.
Кто-то ахнул, кто-то зааплодировал, через несколько секунд овации подхватили остальные. Макгонагалл позволила им продолжаться ровно столько, сколько считала допустимым, после чего одного взгляда оказалось достаточно, чтобы аудитория стихла.
«Да. Это Макгонагалл.»
Ислейв невольно улыбнулся. Дисциплину эта женщина действительно умела поддерживать.