— Со мной ты ничего не обсуждал.
— Потому что это не должно было касаться нашего брака.
Я поставила папку на край книжной полки.
— Вы встречались в нашем доме.
— Сегодня я не мог уехать.
Он произнес это с усталым раздражением. И, кажется, только по моему лицу понял, как прозвучали его слова.
— Прости. Я не это хотел сказать.
— А что?
Он помолчал, подбирая ответ.
— Я не хочу тебя терять. Ты моя жена. Наше положение, дом, все, к чему ты привыкла, останется твоим. Тебе не придется встречаться с Селестой.
— Но ты будешь?
Дамиан отвел взгляд.
Он даже не обещал расстаться с ней.
Я повернулась к окну, чтобы не видеть его лица.
— Я не смогу так жить, — сказала я.
— Сейчас тебе кажется, что не сможешь.
— Не надо объяснять мне, что я чувствую.
Он подошел, но я успела поднять руку. Не для удара — между нами, ладонью к нему.
Дамиан остановился.
— Хорошо. Тебе нужно время. Уедем на несколько дней за город. Там спокойно, никаких приемов.
— Я уеду одна.
— Куда?
Я не собиралась произносить это заранее. До его вопроса у меня вообще не было плана дальше следующего вдоха. Но теперь ответ нашелся.
— Домой. На Ремесленную.
— В пустые комнаты над лавкой?
Я потянулась за папкой.
— Там есть кровать.
— Элина, посмотри на меня.
Я посмотрела.
— Ты сейчас уйдешь, а к вечеру об этом заговорит весь город. Через неделю мы помиримся. А разговоры останутся.
Я зажала перчатки под папкой, чтобы не потерять.
— Я не знаю, что будет через неделю. Сегодня я здесь не останусь.
— Подожди хотя бы до завтра.
Почти ту же просьбу он произнес, когда мне пришла первая бумага от бывшего арендатора. Подожди до завтра, у меня трудный день. Потом был другой трудный день, подготовка к приему, поездка. Четыре месяца ключи от магазина лежали в моем ящике, а я подбирала подходящий момент.
Я вышла из кабинета.
Дамиан не пошел следом.
* * *
В спальне пахло свежим бельем и ирисами. Их срезали утром. Высокие стебли стояли в вазе у зеркала, и один цветок наклонился так низко, что почти касался крышки моей шкатулки.
Я открыла шкаф и долго смотрела на платья.
Чемодан нашелся на верхней полке. Я тянула его на себя, пока не зацепила локтем вешалку. Платье соскользнуло, легло на пол. Я наступила на подол и услышала, как треснул шов.
Тогда и заплакала.
Не в кабинете, не перед Селестой. Над зеленым платьем, которое надевала на наш последний общий ужин. Оно нравилось Дамиану. Я сама спросила его, нравится ли, прежде чем заказать второе в похожем цвете.
Пришлось сесть на пол. Чемодан остался торчать на верхней полке. Я зажимала рот ладонью, чтобы в коридоре не слышали, но от этого только сильнее перехватывало дыхание.
Я все еще любила его. За дверью оставался человек, который сказал, что продолжит встречаться с другой женщиной, а мне хотелось, чтобы он пришел, сел рядом и обнял меня. Я знала, что в первую секунду смогла бы забыться у него на груди.
И боялась этой секунды.
Умывшись, я достала небольшой дорожный чемодан из-под кровати. Большой задвинула обратно. Взяла два простых платья, белье, чулки, ночную рубашку, щетку для волос. Сверху положила мамин шерстяной платок: на Ремесленной по вечерам бывало сыро.