— Я никогда не запрещал тебе учиться.
Я едва не начала перечислять каждый разговор, каждый прием, на котором от меня требовалось быть красивой и свободной от собственных забот. Потом поняла, что мы можем просидеть здесь до вечера: он найдет для каждого случая отдельное разумное объяснение.
— Мне не нужно, чтобы ты согласился с моей оценкой прошлого, — сказала я. — Я не перееду в загородный дом. И магазин не закрою.
Дамиан взял со стола конверт. Бумаги внутри шелестнули.
— Ты даже не спросила, о какой сумме идет речь.
— Она не изменит ответ.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. В зеленых глазах на мгновение проступил узкий вертикальный зрачок; Дамиан редко позволял драконьей природе проявиться в человеческом облике. Раньше меня это завораживало. Теперь я заметила, что сильнее сжала край сумки, и заставила себя отпустить.
— Кто тебе помогает? — спросил он.
Я удивилась перемене темы.
— В чем?
— Во всем этом. Ты стала говорить чужими словами.
Мне вдруг стало спокойно — не приятно, но очень ясно. Даже мой отказ ему требовалось приписать кому-то другому.
— Я говорю своими словами. Ты просто раньше слышал от меня другое.
Он встал. Я тоже поднялась.
— Хорошо, — сказал Дамиан. — Тогда не удивляйся, если проверка пойдет обычным порядком. Я не смогу каждый раз вставать между тобой и последствиями.
— Я не просила тебя вставать между мной и проверкой.
У двери он все-таки произнес мое имя так, как произносил когда-то после ссор: тише, без нажима.
Я остановилась.
— Ты правда считаешь, что у нас не было ничего хорошего?
Это был нечестный вопрос. Но я не хотела отвечать нечестно.
— Было. Поэтому мне так больно.
Он опустил глаза. Я ждала еще чего-нибудь — признания, что именно он разрушил хорошее, или хотя бы вопроса, как мне теперь живется без него. Дамиан промолчал.
Я забрала накидку и вышла.
На улице пришлось остановиться возле ограды. Руки дрожали, ноги казались чужими. Я прислонилась к холодному камню и переждала, пока смогу идти без страха упасть.
Мне не стало сразу легко. Я все еще помнила пирожные и ложку слева от чашки. Но возвращаться в дом ради этих воспоминаний больше не хотела.
* * *
В магазине меня ждал покупатель с порванным ремнем переноски. Он купил ее неделю назад, нагрузку не превысил, и шов действительно разошелся по неудачно проклеенному краю.
Я обменяла переноску, оформила возврат поставщику и только потом поднялась наверх умыться. В зеркале оказалось обычное бледное лицо с размазанной у глаза тушью. Я стерла ее влажным уголком полотенца.
Тильда постучала и просунула в дверь кружку.
— Марта сказала дать вам чай, но не спрашивать, что случилось.
— Очень тонко с ее стороны.
— Я могу сказать, что сама придумала.
Я улыбнулась и взяла кружку.
Девушка помедлила.
— В четверг меня не будет после четырех. Я предупреждала про сестру.
— Помню.
— Просто сейчас проверка. Если нужно, я могу…
— Мы договорились. Иди в четыре.
Она кивнула с облегчением. От того, что хотя бы один человек в этом доме мог не угадывать, действительны ли прежние договоренности, мне стало немного лучше.