Я попыталась улыбнуться, но не получилось. Он отложил полотенце и подошел.
— Можно?
Я сама уткнулась лбом ему в грудь. Его руки сомкнулись у меня за спиной; несколько минут я стояла так, слушая дождь по стеклу. Рейнар не спрашивал, что я ответила. Наверное, догадался по тому, что я была здесь, но мне все равно понадобилось сказать.
— Я отказалась.
— Я рад.
Простой ответ оказался лучше беспристрастного одобрения, которого я почему-то ждала. Мне хотелось быть желанной, а не только правильно поступающей.
Мы поднялись на кухню. Рейнар поставил греться воду, я нарезала вчерашний хлеб. Он слушал, пока я рассказывала о письмах, сроках и собственных ошибках в журнале. Потом спросил, каких действий я ожидаю от палаты.
— Проверят записи. Возможно, придут осматривать животных. Томас считает, что оснований для полного закрытия пока нет.
Рейнар стоял у плиты, опираясь рукой о край стола.
— А если не ждать? У меня можно освободить отдельное помещение. Заберем животных на время проверки, магазин закроешь на несколько дней. Все будут в безопасности.
Я перестала резать хлеб.
— У тебя помещение для грифонов.
— Есть пустая комната при хозяйственном дворе. Можно подготовить.
— И отвезти туда птицу и ежа, которые сейчас здоровы, потому что на меня пожаловались?
— Потому что я не знаю, что они придумают дальше.
Он говорил спокойно, но в голосе появилась знакомая твердость. Та самая, с которой когда-то удерживал Вестину голову.
— Я не хочу закрывать магазин.
— Элина, несколько дней не уничтожат дело.
— А несколько дней без причины могут испугать покупателей и сделать вид, будто я согласилась с жалобой.
— Мне важнее, чтобы животные не оказались посреди служебной возни.
Я положила нож.
— Ты сейчас решил, что мне это не важно?
Рейнар отвернулся от плиты. Я увидела, как напряглись мышцы у него на челюсти.
— Нет. Я пытаюсь предложить безопасный вариант.
— Для кого? Для них новая дорога и незнакомое помещение — тоже риск. Томас пока не назначал перевозку. А мне ты предлагаешь выполнить первую половину того, что сегодня требовал Дамиан.
Как только я произнесла его имя, поняла, что ударила туда, куда бить не следовало.
Рейнар медленно выпрямился.
— Я не предлагал тебе содержание. И не ставил условия нашим отношениям.
— Знаю.
— Тогда давай говорить о том, что я действительно сказал.
Мне хотелось продолжить спор из одного только стыда. Вместо этого я села на табурет, потому что стоя легче было повышать голос.
— Прости. Я услышала «закрой» и перестала слушать остальное.
Он молчал. Потом снял чайник, который уже начал шуметь.
— А я опять начал устраивать все заранее, пока не стало страшнее. Но мне все равно не нравится мысль, что ты останешься здесь одна, если придут с приказом.
— Мне тоже не нравится. Давай спросим Томаса, какие есть реальные риски. И подготовим запасной вариант, если он понадобится. Подготовим, Рейнар. Не перевезем животных сегодня ночью.
Он налил воду в чашки и поставил одну передо мной.
— Хорошо.
Это «хорошо» далось ему не сразу. Я видела, что он по-прежнему считает свой план разумным, и неожиданно оценила именно это: он уступал не потому, что перестал думать, а потому, что решение не принадлежало ему одному.