Внизу позвонили.
Слишком поздно для покупателя, слишком настойчиво для случайной ошибки. Я спустилась и увидела за стеклом человека в ливрее Арденов.
Он передал записку. На этот раз без официальной печати; я узнала почерк еще прежде, чем прочла первую строку.
«Элина. О твоих затруднениях мне известно. Приходи завтра к одиннадцати. Я могу решить этот вопрос без неприятных последствий. Дамиан».
Я стояла у закрытой двери и смотрела на слово «приходи».
Он по-прежнему писал так, будто мое время уже принадлежало ему.
Глава 8 Цена его помощи
К Дамиану в одиннадцать я не собиралась.
В это время у меня была запись, которую женщина сделала за неделю: требовалось подобрать переноску пожилой птице, плохо переносившей дорогу. Отменять прием ради записки без вопроса я не собиралась. Послала ответ, что могу встретиться в час, в малой гостиной его городского дома, и останусь не дольше получаса.
Пока писала, рука дрожала. За последние недели я привыкла говорить «нет» покупателям, которые хотели невозможного, но с Дамианом простое указание собственного времени все еще казалось дерзостью.
Рейнар стоял у окна кухни и ждал, пока я допишу. Мы собирались проститься еще полчаса назад.
— Вы хотите, чтобы я поехал с вами? — спросил он.
— Нет.
Ответ вылетел резче, чем я хотела. Я положила перо.
— Прости. Мне нужно поговорить с ним самой.
Мы оба заметили, что я впервые без шутки сказала ему «ты». Рейнар улыбнулся едва заметно, но не воспользовался этим, чтобы увести разговор.
— Хорошо. Завтра вечером я буду в городе, привезу заказанную сбрую мастеру. Могу зайти.
— Зайди.
На прощание он поцеловал меня в висок. Я проводила его, поднялась обратно и еще раз посмотрела на запечатанный ответ. Потом отдала посыльному, прежде чем успела переписать в более покорных выражениях.
* * *
На следующий день я приехала к часу. В доме ничего не изменилось.
На лестнице по-прежнему стояла широкая ваза, которую я боялась задеть юбкой. В воздухе пахло полированным деревом и розмарином. У двери малой гостиной висел портрет бабки Дамиана; она смотрела поверх моей головы с прежним холодным терпением.
Служанка хотела принять накидку. Я отдала, потом машинально спросила, как ее больная мать. Девушка растерялась и ответила, что теперь лучше. Этот короткий обмен едва не оказался самым тяжелым за весь визит. Уходя из брака, я потеряла не только мужа, но и множество маленьких привычных связей, о которых в первые дни некогда было думать.
Дамиан ждал у окна. На нем был домашний темный камзол, без знака председателя. Волосы чуть отросли у висков. Он повернулся, и на мгновение я увидела человека, который когда-то приезжал за мной к магазину и нес тяжелую сумку так естественно, будто всю жизнь только этим и занимался.
— Элина.
— Здравствуй.
Он подошел, но я не протянула руку. Дамиан остановился и указал на кресло.
На столе стоял чай. И мои любимые медовые пирожные с кислой сливой.
Я ненавидела себя за то, что заметила их раньше конверта с бумагами.
— Ты похудела, — сказал он.
— Я пришла обсудить твое предложение.