– Он попросил тебя чай разлить, – говорит Аскар.
Я киваю. Странно слышать это от человека, который тоже был там. Без объяснения, что муж устал, а я все слишком близко принимаю.
– Я потом подумала, что со стороны, наверное, глупо выглядела. Сначала спросила, кто я. А когда мне ответили, пошла делать, что велели.
– Я не думал, что ты глупо выглядишь.
– А как?
Он не сразу отвечает.
– Что обиделась. Но я не знал, у вас это обычный разговор или вы перед праздником поссорились. Ты сказала снимать. Я послушал.
Мне немного обидно от этого простого ответа. Я сама не знаю, какого ждала. Что он все понял? Что потом весь вечер собирался подойти?
Аскар тогда работал. Мы даже знакомы не были.
– Я не говорю, что ты должен был вмешиваться, – торопливо добавляю я. – Там мой муж был. Его отец. Люди, которых я шесть лет знаю.
Замолкаю, растирая большим пальцем край ладони.
– Просто мне хотелось, чтобы хоть кто-нибудь заметил. Что я не сама решила уйти чай наливать. Я тоже хотела остаться на фотографии.
Последние слова даются труднее всего. Про усталость говорить легче. А про то, как стояла и ждала, чтобы муж за меня заступился, стыдно.
Аскар смотрит на меня без улыбки. Я опускаю глаза и поправляю альбом, хотя он лежит ровно.
– Только не жалей меня.
Произношу это почти сердито и сразу жалею о тоне. Он ведь ничего обидного не сказал.
Мадина знает про звонок в фотоцентр и про то, как меня не пустили ночевать родители. А слова Гульмиры у меня до сих пор язык не повернулся ей повторить.
А сейчас сама попросила едва знакомого человека вспомнить это вместе со мной.
Глава 9. Мы пришли тебя помирить
– Разувайся, дочка. Что ты в дверях стоишь?
Мама выходит из кухни с Мадининой чашкой в руках. Я смотрю на нее, потом на знакомые туфли возле коврика. Рядом стоит еще одна пара.
Из комнаты слышится голос Гульмиры:
– Пришла? А мы уже чай допиваем.
Я держу пакет с хлебом и двумя йогуртами. По дороге думала, что сначала поем, потом позвоню по объявлению о комнате.
– Мам, ты как здесь оказалась?
– К дочери приехала. Нельзя уже?
Она тянется поправить мне воротник, и я не отстраняюсь. Почти десять дней я не видела ее так близко.
– Устала? – спрашивает мама. – Я тебе поесть привезла.
Хочется обнять ее. Но из комнаты выходит Мадина, и за ее спиной я вижу Гульмиру. Она сидит на собранном диване, где я сплю, и держит сумочку на коленях.
– Салта, твоя мама днем позвонила, – говорит подруга. – Попросила встретиться здесь. Я дала адрес.
Я перевожу взгляд на нее.
– А мне почему не сказала?
– Я думала, вы спокойно поговорите. Здесь никто никуда не торопится.
– Ты могла хотя бы написать.
Мама забирает у меня пакет.
– Не начинай с порога. Мадина нам чай предложила, хорошо приняла. Спасибо ей.
Подруга отходит, пропуская меня в комнату. Я снимаю обувь и ставлю свою сумку возле шкафа.
Гульмира оглядывает меня.
– Похудела. Питаешься хоть нормально?
– Нормально.
– На бегу, наверное. Садись, чего стоять.
Я сажусь на край дивана, оставив между нами место. Мама приносит из кухни чашки. Раньше я уже вскочила бы ей помочь, а сейчас смотрю, как она ставит передо мной чай.