Норна, моя камеристка… Не просто камеристка — единственный человек, который по-настоящему жалел Миланию. Девушку, в теле которой я оказалась.
Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.
Воспоминания толком не складывались, а приходили обрывками: яркий коридор герцогского дома, холодный взгляд отца, шепотки и косые взгляды служанок, злые насмешки единокровных сестер, запах воска и дорогих духов.
И чувство, которое не принадлежало мне, но мучительно зудело в груди — желание наконец-то получить признание и стать своей.
Милания была незаконнорожденной дочерью герцога.
Дочерью служанки, с которой тот когда-то развлекался в молодости, а затем герцог, по неизвестным причинам, признал ребенка и оставил в доме. Но не сделал наследницей.
Просто позволил жить рядом с семьей, которая не прочь была напомнить, кто такая Милания и откуда взялась.
Всю сознательную жизнь Милания добивалась признания.
Права носить фамилию отца. Права сидеть за общим столом. Права не опускать глаза, когда мимо проходят законные дочери герцога.
Поэтому, когда отец объявил, что она получит собственные земли и титул, да не абы какой, а герцогини! Милания едва не расплакалась от счастья.
Это было вершиной ее мечтаний. Хозяйка владений, свой дом, свои люди… Впервые ей показалось, что она действительно стала частью семьи: отец наконец-то увидел в ней не досадное напоминание о грехе, а родную дочь.
А потом она узнала, какие именно земли ей отдают.
Земли у самой границы с варварами — разоренные, выжженные войной и засухами, бесхозные много лет. Мертвая почва, пустые деревни, полуразрушенные дороги, холодный замок и страх, который въелся в эти места так глубоко, что люди предпочитали не произносить их название вслух.
Щедрый подарок. Ничего не скажешь.
Но и это было не все.
Земли отдавали с условием: Милания должна выйти замуж. Не за кого-нибудь, а за генерала Алдрина Рейнгарда — героя долгой, опустошающей и жестокой войны, человека с громкой славой и еще более громкими слухами.
За воина, который вернулся ко двору без родовых земель. Пока он воевал за корону, его владения отошли в уплату за помощь союзным государствам. От всего наследства Рейнгардам остались титул, военные заслуги и имя, которое при дворе произносили вполголоса.
Вообще король, судя по всему, не ждал его возвращения вовсе, как и его отца, прежнего генерала Рейнгарда. Но сын выжил, вернулся и потребовал то, что у него отняли.
Свободных земель в империи, разумеется, не нашлось.
Зато нашлись Пепельные земли.
Вот только они принадлежали герцогу Ивинскому — отцу Милании. А просто отдать их генералу герцог не желал. Он слишком хорошо умел извлечь выгоду.
У него была дочь служанки, отчаянно желающая стать признанной.
А у императора — генерал, которому требовались земля, титул и законное право ими владеть.
Оставалось соединить одно с другим и красиво назвать это щедростью империи. А бедолага Милания не выдержала этого жестокого удара и решила отравиться прямо на свадьбе. Видимо, ей это действительно удалось. И вот каким-то необыкновенным образом теперь вместо нее оказалась я.