И платья и очки, не использованные, потом отправились в чэрити.
Про силу.
Я давно понял, что мужчины сильнее женщин только с виду. Или когда надо поднять что-нибудь тяжелое.
Рядом с Эрикой было очень легко чувствовать себя храбрецом, потому что она боялась всякой нестрашной чепухи. Темноты, быстрой езды, тесных помещений, неопасной живности.
Однажды в нашей первой, маленькой квартире рано утром по полу пробежала мышка, и Эрика с воплем соскочила с кровати, запрыгнула с ногами на стол и долго сидела там голая, пока я гонялся за ужасным монстром.
До визга пугалась тараканов. А самым страшным зверем для нее почему-то были ночные мотыльки. Летом по вечерам, десятилетие за десятилетием, я бился с ночными чешуекрылыми.
Зато вещей по-настоящему страшных, от которых затрясется любой мачо, Эрика не боялась. Зубного врача — да. Тяжелых операций (а их в общей сложности было семь) — нет. Летать на самолете — да. Принимать решения, круто меняющие всю жизнь, — нет.
И ее совершенно невозможно было сбить с цели, которую она считала важной. Никакими препятствиями и неудачами. Скорее это я был склонен сказать: да ладно, не получается так не получается, видно не судьба. Когда у меня совершенно не продавались мои первые книги — ни первая, ни вторая, ни третья, ни четвертая, — я замалодушествовал, я был готов бросить это занятие. «Я тебе брошу», — сказала Эрика. Впрочем, про это я еще расскажу.
После первого онкологического испытания, в девяносто третьем году, врачи сказали Эрике, что она не сможет полноценно пользоваться правой рукой — при тогдашней отечественной хирургии ей искромсали бок и мышцы.
Каждый день, превозмогая боль, она час, два, три делала упражнения. Медленно, трудно перебирала пальцами по дверной раме все выше и выше, прибавляя по сантиметру, по полсантиметра. И через полгода мы снова играли в теннис.
А сейчас она вплоть до самой последней недели, когда стало уже совсем невыносимо, упрямо отказывалась от морфия. Говорила: времени осталось мало, хочу быть с тобой, а не уплывать.
Давайте я лучше не расскажу, а покажу, что такое настоящая сила.
При помощи картинок.
Когда стало ясно, что будет «тяжелая химия» и клиника выдала нам длинный список побочных эффектов, которые то ли будут, то ли нет, Эрика сказала мне, заледеневшему от ужаса, что существует способ, помогающий перенести это испытание. Называется «арт-терапия».
И стала делать маски. Каждую посвящала очередному сеансу. Всего сеансов было девять.
Как она рисовала, я уже показывал. И ждал от масок примерно такого же художественного уровня. Но я ошибся.
Эрика купила в супермаркете белые картонные заготовки по три евро штука, краски, всякие мелкие штуковины. И принялась за работу.
Так появился цикл
УРОКИ ХИМИИ
УРОКИ ХИМИИ Урок 1 Сначала Эрика не решилась делать маску целиком, отложила купленные болванки и взяла обычную флорентийскую — “La Bella Fiorentina”. Выглядит страшновато, поскольку, я читал, первоначально их делали со слепков, снятых с мертвого лица. То есть это Предощущение Жути. Маска была сделана перед первым сеансом. От неуверенности в своих художественных возможностях, Эрика просто вставила маске глаза. Мутные. Ощущение жути от этого усилилось. Урок 2 С этой начинаются уже маски, сделанные целиком. После первого сеанса ничего особенного не случилось. Маска называется «А вдруг?». Не у всех выпадают волосы. Не всех выворачивает наизнанку. Бывают счастливицы, которым химиотерапия дается легко. Лицо черное, потому что страшно. Но золотой цвет — это проблеск надежды. Вдруг обойдется? Урок 3 Прошел уже третий сеанс — и ничего. Золотой цвет становится преобладающим. Нам в жизни всегда очень везло, повезет и сейчас. Урок 4 Нет, чуда не произошло. Волосы — настоящие. Просто выпавшие. Маска называется «Плач по волосам». Урок 5 Маска называется «Настоящему индейцу». В смысле: и без скальпа люди живут. «Ты лысый, я лысая, у нас будет лысая семья», — сказала Эрика. Урок 6 Эрика купила не то десять, не то пятнадцать красивых шапок всех фасонов. Они ей, надо сказать, очень шли. И перестала расстраиваться из-за волос. Название придумал я: Chapeau. Так говорят, когда хотят выразить восхищение — типа «снимаю шляпу». Урок 7 «Вампир». Вот теперь «побочки» ударили со всей мощи. Начался период мучений. Урок 8 «Сражаться с демонами». Мучения продолжаются. Но нельзя, чтобы они тебя сломали. Первый иероглиф «сражаться», второй — «демоны». Урок 9 Называется «Иные миры». Маска сделана по окончании цикла, когда Эрика ждала результатов исследований: помогло всё это гестапо или нет. Сейчас маски висят у меня на стене. Я часто смотрю на них, напитываюсь силой. Когда-то я понял и сформулировал для себя самое главное про союз двух любящих. И, конечно, вставил в книжку — у писателя никакое добро зря не пропадает. В повесть «Креативщик». Автором того цикла была Анна Борисова, портрет которой сморфирован из наших с Эрикой фотографий. Мой персонаж говорит: «Мужчине от жены главное что нужно? Нам от них нужно, чтобы они нас сильнее делали. Если ты себя с этой конкретной бабой чувствуешь сильнее, чем без нее, значит, она тебе подходит. Сильнее не в смысле бицепсы-трицепсы. В смысле, лучше себя реализуешь». Я действительно так думаю. Если двое делают друг друга сильнее и помогают друг другу развиваться, становиться настоящим собой , это правильный союз. В свое время я много размышлял о таинственном процессе, который называется «Любовь». Даже написал на эту тему псевдонаучный трактат-исследование. И даю там определение: что такое «настоящая любовь». Это когда партнеры не просто счастливы друг с другом до самой смерти, но и, благодаря своей соединенности, выходят на более высокий личностный уровень, становятся лучше , чем были бы по отдельности. С нами обоими это точно произошло.