Эдвин приказал убрать со стен замка все портреты родителей и сжечь их. Башню, где последние годы жил отец, он просто запер на замок. Вещи матери приказал выбросить из ее комнат. Сам из своих «детских» покоев переехал в бывшие покои отца, находящиеся рядом с покоями Миранды, чтобы всегда помнить, с чего начиналось падение отца, и чтобы он мог в любой момент зайти в бывшую спальню матери, где видел ее в образе шлюхи, чтобы всегда помнил о том, что ни одна из женщин никогда не будет унижать его, не затронет его сердце.
Соседей, которые напрашивались к нему в гости вместе со своими дочерями на выданье он просто не принимал. Иногда эти девицы сами проникали в замок, стараясь попасть к нему в постель. Он брал их и тут же отдавал своим друзьям, устраивая настоящие пьяные оргии. Несколько раз к нему приезжали отцы этих девиц, требуя взять дочь замуж. Но Эдвин высмеивал девицу, рассказывая под хохот своих друзей о том, как они провели бурную ночь все вместе. Униженные отцы уезжали из замка, забирая свою дочь, которая понесла ребенка не известно от кого.
Когда Эдвину исполнилось двадцать семь, король Ричард вызвал его к себе во дворец. «Ты уже взрослый, — сказал дядя, — тебе пора найти себе жену. У меня есть несколько девиц из знатных семей на примете, которые могут стать твоей женой. Если ты сам не выберешь, то я решу этот вопрос своим указом». Слушая его слова, Эдвин зло дергал щекой, вспоминая крики матери о том, что старый король Генрих выдал ее замуж за урода. Выслушав список имен потенциальных невест, Эдвин зло рассмеялся: «Дорогой дядюшка, все эти девицы уже неоднократно побывали в постели моих друзей. Некоторые даже в тайне от своих отцов избавились от нежелательной беременности. Неужели ты думаешь, что я хочу себе такую жену? Позволь мне самому найти ту, что я захочу привести в свой дом». Ричард тогда долго кричал на племянника, но потом успокоился и дал Эдвину еще три года, чтобы найти жену. «Если до тридцати лет не женишься, я сам женю тебя», — были последние слова дядюшки, когда Эдвин покидал его приемный кабинет.
Глава 9.
Через год после разговора с королем Эдвин возвращался из столицы домой с очередного дворцового приема в честь какого-то праздника, на котором дядя снова напомнил ему своем ультиматуме жениться до тридцати лет. И снова перед Эдвином шла череда женщин, которые думали, что смогут заинтересовать его. Он цинично утаскивал очередную «охотницу» в комнату для отдыха, брал ее грубо, жестко, некоторых делил со своим другом Пьером, сыном графа Галерно, который был всегда рядом с ним, а потом прогонял эту девицу, как собаку.
От столицы до его замка было четыре дня пути неторопливым шагом коня. Обычно каждую ночь они останавливались на ночлег в гостевых домах в небольших городках. Но в этот раз на второй день пути до ночлега оставалось еще далеко, а в дороге их настигла буря. Его друзья, которые сопровождали Эдвина, предложили заехать в дом к барону Родгерну. «Говорят, у него есть красивая дочь, — сказал Пьер, кривя лицо улыбкой. – Я хотел бы посмотреть на нее, а может даже и не просто посмотреть». Эдвин усмехнулся и повернул своего коня к дому Бродерика Родгерна. Поднявшаяся в доме суета развеселила Эдвина. Он видел перепуганные и заискивающие глаза хозяина, который склонялся перед ним в таком низком поклоне, что касался лбом своих коленей. Жена Бродерика Лилли, когда-то красивая женщина, а сейчас расплывшаяся в талии и лице дама, суетилась перед ним с таким придыханием, словно предлагала взять себя в постель, и выглядела при этом престарелой шлюхой. Пока они сидели в большой обеденной зале за довольно приличным ужином, Бродерик привел свою дочь.