И, подойдя к вепрю, рывком выдернул из раны копьё и принялся, надо сказать, ловко снимать шкуру. Рощин помогал, как мог: правой рукой ещё трудно было работать, но левой он смог удержать нож, который дал ему Борк. Вскоре они разделали тушу на крупные куски и сложили их в шкуру, чтобы отнести в пещеру.
— Хорошая охота, — сказал Борк, закончив. — Сегодня будет ужин.
— А как же рыба? — Рощин взглянул на ловушку, стоящую в воде.
— Рыба подождёт, — Борк подошёл к корзине и вытащил её из воды. Внутри плескались три крупных лосося. — Или нет. Будет и рыба.
Насадив её на прут, он сунул рыбин Алексею, а сам подхватил тюк с мясом.
— Пошли, — Борк развернулся к пещере. — Пока не пришли волки. Нужно успеть до темноты.
Шли обратно они куда медленнее. Ноша для ослабевшего мчсника была тяжеловата, да и у Борка начала поднывать рана. Тот морщился, но не жаловался. Уставший Алексей тоже молчал, стиснув зубы. Только один раз он споткнулся о корень и чуть не упал, но удержался, вцепившись в куст, и громко выругался.
До пещеры добрались только к вечеру, по приятной прохладе. Скинув мясо у входа, оба рухнули на землю, тяжело дыша.
— Фух, — выдохнул Рощин, вытирая пот со лба. — Никогда не думал, что таскать еду — это так утомительно.
Неандерталец только лишь хмыкнул в ответ, но промолчал. А через пару минут и вовсе принялся хлопотать у костра, как заботливая хозяюшка. Через некоторое время оба сидели у костра, ужиная запечённым в глине мясом (рецепт посоветовал Алексей). Борк с урчанием отрывал зубами большие куски и то и дело утирал текущий по бороде жир.
— Ты сказал, что в этом году было мало дождей, — вспомнив вчерашний разговор, прервал молчание мчсник. — Это плохо?
Борк поднял голову.
— Плохо. Снег ушёл рано. В реке воды мало. Рыба уходит, — ворчал он с набитым ртом. — Грибов и ягод не будет. Духи злятся на Борка. Он мало дал им весной мяса.
— И что тогда будем делать? — как-то само собой ему пришло в голову, что раз идти некуда, то останется он тут.
— Запасы, — Борк кивнул на мясо, висящее на прутьях. — Охотиться и сушить мясо. И рыбу, — Алексей вспомнил, что им понадобится соль, она поможет сохранить запасы. И даже вспомнил, как и где можно поискать.
А ещё нужно будет насушить всяких корешков, вершков и прочего. И тут голову словно прострелило резкой болью, и перед глазами замелькали картинки. Вот он сидит в комнате за большим столом, а перед ним светится прямоугольник, кажется, экран ноутбука. Что-то висит на стене, но что не разобрать, и голос, который говорит очень тревожно: «Засуха в этом году страшная, Алексей, пожаров много будет у нас в тайге». Вздрогнув, Алексей распахнул глаза и вздрогнул.
— Что с тобой? — спросил Борк, заметив его замешательство.
— Ничего, — Рощин помотал головой. — Вспомнил кое-что из прошлого, кажется.
— Духи вернули ум?
— Не знаю, — мчсник потёр лицо. — Может быть, и духи, а может, сама назад прийти решила.
Неандерталец нахмурился, но спорить и расспрашивать не стал, крякнул и подбросил в огонь веток.
— Духи добрые, решили тебя простить, — сказал он. — Значит, ты не совсем плохой человек. Но Борк знал. Борк знает плохих людей. Сей другой. Не как они.