Минут через десять мужчина начал волноваться — не потерялся ли Борк, почему его нет так долго? И уже было собрался отправиться на его поиски, как вдруг с той стороны реки донёсся громкий гортанный крик. Борк бежал через высокую траву, громко вопя и размахивая копьём.
Олени встрепенулись, вскинули головы и уже через пару секунд ломанулись прямиком на Алексея.
Который сперва растерялся даже от того, что ему делать. Страх того, что его сейчас снесут, не отпускал. Но, собравшись, он выставил перед собой копьё, и несущийся на него самец сам насадил себя на острие.
Неандерталец успел подбить ещё одного, ловко запустив в него коротким копьём.
Но для начала этого было достаточно. Туши были тяжёлыми, и их бы то дотащить, подумалось мчснику, не то что там больше бить.
— Сей молодец, хорошо бил оленя! — похвалил его здоровяк, который и не подозревал, что эта охота — просто удачное стечение обстоятельств.
— Ты тоже, — кивнул Алексей.
— Теперь работать, — Борк кивнул. — Нужно снять шкуры и взять мясо.
Неандерталец ловко управился с этой задачей, и через час перед ними уже лежали две шкуры, свёрнутые в рулон. Со второй Рощин даже помог. Вспомнив, как это делал Гар.
— Сей хороший охотник, — снова заметил неандерталец.
— Стараюсь, — Рощин спустился к ручью, чтобы умыть лицо и смыть с себя кровь. — Останется только их выделать. А ещё, но это потом, нам понадобится и кожа.
Разделанное мясо они скидали в кожаный мешок, и всё это добро взвалил на себя Борк.
— Борк сильный, он будет нести, — довольно улыбаясь, заявил он. — Много мяса. Борк любит мясо.
Обратный путь был долгим. Рощин устал, ноги гудели, но приходилось идти. Неандерталец даже и не думал останавливаться. Казалось, ему усталость совсем нипочём. К пещере явились уже глубоко затемно. И Алексей чуть не угодил в свою же яму. Но это его даже порадовало. Свалив шкуры в углу, оба рухнули у костра.
— Нужно развести огонь, — сказал Рощин, переводя дыхание. — Чтобы никто не пришёл к нам ночью.
— Нужно, — согласился Борк, вытаскивая из мешочка на поясе огниво.
Наутро Алексей решил, что самое время заняться подготовкой шкур. Разложив их на ровной площадке, мужчина принялся размешивать золу с водой. Предварительно просеяв ту через самодельное сито, которое он изготовил из растения, отдалённо напоминавшего ему то ли бамбук, то ли рогоз. Самым сложным стал момент проделывания дырочек в толстом коленце.
— Сей будет это пить? — Борк выпучил глаза, увидев, чем он занят.
— Нет, это раствор для выделки, — Рощин поднял мутную жидкость на уровень глаз; ёмкость для неё была сделана из того же растения, что и сито. — Она нужна, чтобы убрать волосы и размягчить шкуру. Мы замочим их в этом, а потом будем скоблить.
— Скоблить?
— Убирать ножом лишнее. Жир там, плёнки. Чтобы шкура стала мягкой.
Неандерталец кивнул: скоблить он умел, выделка тут была не очень, но её всё-таки делали. А вот Рощин жалел, что не научился у деда правильно дубить и выделывать кожу. Хотя тот и учил внука.
Пока он таскал воду, Борк успел выдолбить ему корыто из старого ствола. И спустя почти полдня шкуры наконец лежали в щелочном растворе. К следующему утру шерсть начала понемногу слазить, и, чтобы не передержать шкуры, Алексей решил, что лучше удалить остальное механически. Показав Борку, что нужно делать, он стал рядом и тоже принялся соскабливать волосы тупой стороной ножа.