Глава 1
Тупая боль огненным шаром прокатилась от правого плеча до груди, заставив мужчину застонать сквозь сжатые зубы. Он попытался пошевелить рукой и тут же до крови закусил губу, чтобы не заорать. Ему показалось, что кто-то вогнал в локтевой сустав раскалённый штырь. Рощин замер, со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и только потом осознал, что лежит на явно старой шкуре, которая пахла зверем и немного дымом.
Попытавшись открыть глаза, понял, что, скорее всего, там здоровенные синяки: веки слушались просто отвратительно. Но, наконец, ему это удалось. Света почти не было, лишь красноватые блики костра освещали неровный каменный свод, покрытый копотью. Сам костёр весело потрескивал где-то слева. С трудом повернув голову и облизав пересохшие губы, которые распухли как два пельменя, Алексей увидел и сам очаг, сложенный из плоских камней в самом центре пещеры. На камнях лежали куски мяса, прикрытые листьями. Языки пламени лизали их, жир шипел, капал в огонь и весело потрескивал.
Рощин сглотнул — горло саднило, хотелось пить. Мужчина попытался приподняться, опираясь на левую руку, но тело не слушалось. Упав обратно, он выдохнул и наконец заметил, что не один: у входа сидел человек, точнее неандерталец, с ожерельем из крупных клыков на шее. Откуда он знал, что это неандерталец, Алексей не понимал, да и в целом вдруг осознал, что не помнит совершенно ничего, кроме имени.
Хозяин пещеры — а то, что это так, мужчина даже не сомневался, — сидел неподвижно, положив руки на колени. Он не смотрел на Рощина, но тот чувствовал, что он знает, что мчсник очнулся. Мужчина прочистил горло и услышал сиплый шёпот, который вырвался из его горла.
— Где я?
Пещерный мужик повернул голову и уставился на Алексея. Спустя пару минут он всё-таки соизволил ответить, говорил он тихо, низким гортанным голосом.
— Очнулся, — констатировал очевидный факт первобытный житель пещеры.
— Кто ты? — Рощин сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло сводит спазмом. — Где я?
Пещерный отвечать не спешил, вместо этого встал, и мчсник вдруг осознал, насколько тот массивен. Подошёл к очагу и, обернув шкурой руку, взял плоский камень с лежащим на нём куском мяса.
— Ты есть, — сказал неандерталец, поставив импровизированную тарелку на камень около шкур. — Слабый, раненый. Ешь.
Рощин в который раз попытался присесть. В глазах потемнело, на лбу выступил холодный пот. Он замер, пережидая головокружение, потом медленно выдохнул. Правая рука висела плетью.
— Что с рукой? — спросил он, глядя на неандертальца, который, склонившись, подкладывал в костёр ветки. — И как я тут очутился?
Мужчина повернулся, и Алексей смог рассмотреть его лицо. От виска до подбородка всю правую сторону рассекал безобразный шрам. На скуле виделся след от ожога. А тонкие, сжатые в линию губы были обезображены тремя полосами, явно оставленными когтями зверя.
— Плечо, — подумав, ответил неандерталец. — Плохо. Не там стоит, — немного подумав, добавил. — Наверное. Борк найти тебя, — мужик поскрёб грязным пальцем лоб. — Борк я! — он ткнул себя в грудь. Словарный запас этого бугая был куда меньше, чем у других, откуда, вот он, правда, знал про каких-то других, мчсник не знал. Но вот то, что говорили они куда лучше, это он знал точно. — Борк найти тебя у ручья. Ты лежать в воде.