— Лежи, — сказал он. — Слабый. Не вставай.
— Мне нужно… — Рощин попытался высвободиться, но куда там. Неандерталец держал его легко, но крепко. — Мне нужно понять, где я.
— Горы, — коротко ответил тот. — Высоко. Моя пещера. Ты здесь, пока не поправишься.
— А что потом? Куда мне идти потом, я даже не помню, кто я такой.
Неандерталец помолчал, снова чеша затылок. Кажется, у него были вши. Нужно будет вывести. Алексей даже вспомнил, как их можно уничтожить.
— Потом уйдёшь, если захочешь. Или останешься. Я не против. Борк один. Вместе веселее.
— Спасибо, — мчсник немного успокоился. — Ладно, потом решу, может быть, к тому времени уже вспомню, кто я и куда мне идти.
— Ты слабый, — ответил неандерталец, подбрасывая в огонь охапку сухих веток. — Борк помогает слабый, — он вернулся, присел перед ним на корточки и тронул двумя пальцами больное плечо. Рощин вздрогнул от боли.
— Больно, — констатировал Борк. — Плечо надо вставить. Борк умеет. Сделает.
В этот момент Алексей вдруг понял, что будет очень больно, но даже не успел начать протестовать. Мужик схватил его обеими руками и резко дёрнул. Боль была такой, что мчсник, не выдержав, заорал. Он даже попытался оттолкнуть его руки, но держали его крепко. А когда Борк наконец его отпустил и Рощин рухнул на спину, тяжело дыша.
— Ты мне его что, сломал? — спросил он хрипло, чувствуя, что плечо теперь болит ещё сильнее.
Неандерталец нахмурился, покачал головой.
— Нет. Ты двигался. Борк не мог сделать.
— Так ты делал всё неправильно, — Рощин сел поудобнее, придерживая больную руку здоровой. — Кто ж так делает, так и кость сломать недолго. Тут иначе нужно, давай я покажу, — мужчина осёкся на полуслове. Он и сам не понял, откуда всё это знает, но то, что он умел вправлять вывихи, это точно.
А ещё знал, как правильно называется то, что произошло. Слова «суставная головка», «сумка», «впадина» и многие другие вдруг закрутились в его голове. Неандерталец тоже смотрел на него с удивлением.
— Ты знаешь как?
— Я… кажется, да, — Рощин растерянно огляделся. Он не помнил, когда и где этому научился. Но картинка в голове была отчётливой: вот он садится сзади, упирается ногой в подмышку, тянет руку в определённом направлении, и сустав встаёт на место с характерным щелчком.
— Сделай вот так, как я тебе сейчас скажу, — Алексей наморщил лоб, припоминая детали. — Сядь для начала позади меня. Потом упрись мне коленом в спину, возьми мою руку и тяни медленно, не рывком. И поверни её немного наружу.
Неандерталец нахмурился, но кивнул, медленно обошёл Рощина, сел, как было сказано, сзади. Тяжёлые руки опять легли на плечо, толстые пальцы обхватили предплечье, и Рощин почувствовал, как нога упёрлась ему в лопатку.
— Теперь медленно, — на лбу мчсника выступил пот. — И не дёргай, нужно просто тянуть на себя и совсем немного вниз.
И когда мужик потянул, ему даже пришлось прикусить губу, настолько нестерпимой стала боль. Сжав здоровую руку в кулак, он старался даже не дышать. В тот момент, когда раздался хруст, сил терпеть не осталось, и пещеру снова огласил крик.