— Заходи, — выглядывая из палатки, позвал он неандертальца.
Тот неохотно сунул голову внутрь и тут же рванул обратно.
— Горячо!
— Я тебе говорю, иди сюда! — тоном злобной учительницы приказал Алексей, и Борк весьма нехотя всё-таки залез внутрь. Всё тело неандертальца было покрыто густой шерстью, и мужчина с ужасом представил, что после помывки ему ещё придётся помочь всё это дело вычесать мелким гребнем, который он сделал накануне.
— Теперь надо попариться, — Рощин взял пучок сухой травы, связанный в веник, и принялся хлестать Борка по спине. Неандерталец недовольно заворчал.
— Зачем Сей бьёт Борка? Потому что Борк не хочет мыться? — обиженно насупившись, спросил он.
— Чтобы грязь выколотить из Борка, сиди тихо и не мешай мне тебя парить. Потом самому понравится!
Шкуры, в которых они ходили, мчсник просто залил кипятком.
— Завтра ещё раз пойдём, — сказал Рощин. — И через неделю все вши у нас подохнут.
— Борк больше не хочет мыться, — снова попытался отмазаться неандерталец, которому очень не нравилось, что из него вычёсывают гнид.
— А придётся! — отрезал Алексей. — Иди живи один, и пусть тебя хоть всего сожрут.
Дни сменяли друг друга. Мужчины вставали ещё до света и работали до темноты. За прошедшие пару недель Рощин успел слепить несколько горшков и даже придумал, как можно варить в них тушёнку, но опробовать метод ещё не успел. Борк, которому неожиданно лепка очень понравилась, как и париться, распробовал он это день на третий, теперь каждый день лепил из глины разных животных, а потом бежал готовить парную.
А когда Алексей сварил первый суп из корешков и мяса, то занялся и горшками, говоря, что теперь всегда будет есть такой суп.
В лесу к тому времени уже появились грибы, было их не очень много, но насушить на зиму было можно. Чем они и занялись. Правда, сперва пришлось с огромным трудом сделать несколько длинных нитей из волокон крапивы и дикого льна. Идею прялки и ткачества Рощин не бросил, и в углу пещеры валялась огромная гора будущей кудели. Сушили они и дикие ягоды, травы и шишки, всё, что могло пойти зимой в пищу.
— Много еды, — сказал Борк, глядя на развешанные грибы и мясо, которое висело в глиняной коптильне. — Хватит до весны.
— Надеюсь, — Алексей тоже осмотрел запасы. — Но лучше заготовить побольше. Ты, кстати, ледник когда выкопаешь?
— Борк выкопает, — недовольно буркнул здоровяк, который уже, похоже, и забыл, что обещал вырыть яму поглубже, чтобы добраться до слоя мерзлоты, где мчсник хотел хранить запасы мяса, чтобы то не пропало.
И вот наконец в один из дождливых дней Рощин решил, что пора бы заняться и обувью. Сбивать ноги о камни ему изрядно надоело.
Вырезать заготовки ножом из кремня было крайне неудобно, но Алексей успешно с этим справился и теперь сидел, прикидывая, а не проложить ли между двумя кусками кожи кусок коры, чтобы подошва была пожёстче.
— Сей сделает унты и Борку? — здоровяк сидел у костра, высасывая из кости мозги.
— Сделает, если Борк не будет ему мешать! — как так вышло, мужчина и сам не понял, но в их компании главным явно становился он. А ещё у него вдруг появилась привычка, явно взятая от Борка, говорить о себе в третьем лице. Что бесило даже больше, чем речь самого неандертальца.