И запретил отправлять ко мне людей, даже в обмен за золото. Максимум, что позволил, —выкупить ещё сотню боевых холопов. При этом опять же дословно произнес: «Я не собираюсь отправлять на убой своих подданных».
В общем, по мнению отца, государь переживает, что османы всерьёз обратят свой взор на Дон, и опасается, что они могут начать экспансию в эту сторону.
В принципе, царя можно понять. Он же не знает, что османам скоро станет не до Дона. Да и не догоняет, что им пока не интересны практически незаселенные земли, с которых и поиметь-то по-хорошему нечего. Он смотрит со своей колокольни и винить его в таком поведении с моей стороны будет глупостью. Хотя, сказать по правде, и неприятно такое его отношение. Мог бы кислород и не перекрывать, хотя бы в плане найма воинов.
Неясно ещё, как он себя поведёт в плане торговли. Если и здесь попытается помешать, будет очень нехорошо, если не сказать хлеще.
С Нечаем нормально поговорить удалось уже через пару дней, когда он малость отошёл от поездки и проникся творящимися здесь делами, осознав, что на самом деле не все так плохо, как он себе напридумывал.
Он всё-таки додумался привезти пару бочонков стоялого меда. Вот под это дело вечерком, сидя у костра, и разговорился.
— Понимаешь, Семен, твой батюшка никогда не пойдёт против воли государя, а я не смею его ослушаться. Была у меня мысль оставить часть золота купцам и договориться с ними, чтобы они выкупили нужное количество крепостных и привезли их сюда, но я побоялся навредить. Немилость государя может так обернуться, что мы станем Москве врагами, а ты, как я понял, теперь и так у него не в чести. Но это ладно, сегодня гневается, а завтра может и наоборот привечать станет. А если же поперёк его слова пойти, неизвестно, чем это потом аукнется.
Он замолчал, а я поспешил уверить его, что он все правильно сделал. Да и что говорить, это, действительно, так. Шутить со столь резким человеком, как Иван Грозный, себе дороже. Не зря же он получит такое прозвище?
Хреново, конечно, что все планы коту под хвост, но на одной Москве свет клином не сошёлся. Есть и другие варианты, где можно людьми разжиться.
Святозар вместе со Степаном, Рихардом, Николой и наконец-то перебравшимся из Раздорной Мраком в паре с Мишаней, тоже присутствовал на этих посиделках и задумчиво произнес:
— А может и к лучшему то, что царь так решил? Зато ты ему ничем не будешь обязан. Опять же, может он и прав, не желая рисковать землепашцами? Есть риск, и немалый, что даже будь всё, как мы изначально задумали, степняки, навалившись всем миром, сумели бы нас снести. Пока в степи ни у кого не получилось всерьёз заняться земледелием.
— Запорожцы смогли. — Возразил я.
— Смогли. — Не стал спорить Святозар и пояснил: — Сначала они создали оплот в виде крепости, в которой смогли собрать, действительно, серьезное войско, способное на равных сражаться с ордой. Вот степняки и отступились, действуя там набегами, зачастую небольшими отрядами. Здесь сейчас у нас нет такого войска. Могло бы быть, если бы царь решился, и мы действительно обучили всех переселенцев. Ну, и если Ивану получилось бы на Сечи осуществить все задуманное. А так теперь и говорить не о чем.