— Он невероятный.
— Он почти оскорблён вашим равнодушием. Вы невероятно жестоки.
Анабелла невольно представила какого-нибудь мужчину, который точно так же старательно привлекает внимание Селестины, а в ответ получает этот заинтересованный, но совершенно спокойный взгляд.
Селестина тут же перехватила её выражение лица.
И Анабелла неожиданно поняла, что женщина прочитала мысль почти безошибочно.
На мгновение между ними возникло странное, но приятное чувство взаимного понимания. Они обе наблюдали. Обе замечали больше, чем говорили вслух.
Через некоторое время по гостиной поплыл насыщенный запах кофе. Они устроились рядом, и только теперь, когда необходимость объяснить цель визита стала неизбежной, Анабелла снова почувствовала смущение.
Селестина заметила это мгновенно.
— О чём же настолько неприличном вы решили со мной говорить, что так несравненно краснеете?
После этой фразы Анабелла покраснела ещё сильнее. Она спряталась за чашкой и сделала небольшой глоток. Селестина, к счастью, не торопила её и дала несколько секунд собраться.
— Я хочу снова открыть бабушкину лавку.
— И ради этого вы искали встречи именно со мной?
— Отчасти.
— Тогда о чём вы хотите говорить?
Анабелла вздохнула.
— О том, что женщины готовы носить.
Она открыла альбом на первом рисунке и молча протянула Селестине.
Та опустила глаза.
Несколько секунд в комнате было тихо. Судя по выражению лица, Селестина явно ожидала увидеть платье. Потом её брови чуть приподнялись, улыбка исчезла. Но не от возмущения — от внезапного внимания. Она придвинула альбом ближе.
— Это бельё?
— Да.
— Здесь почти нет ткани.
— Здесь её ровно столько, сколько нужно.
— Смелое утверждение.
— Каждый раз надевая панталоны, я убеждаюсь, что лишней ткани в мире уже достаточно.
Селестина рассмеялась — громко и совершенно искренне.
— Теперь я точно рада, что согласилась пойти с вами.
Анабелла перевернула страницу.
— Здесь более спокойный вариант.
— Вы называете это спокойным?
— По сравнению со следующим — да.
Селестина сама перелистнула дальше.
— Я начинаю понимать, почему вы не захотели показывать это у модистки.
Она ещё немного изучала рисунок, а потом добавила:
— Верх мне очень нравится.
— Почему?
— Потому что грудь остаётся грудью.
Анабелла тут же потянулась к ежедневнику.
— Разверните мысль.
Селестина подняла глаза.
— Вы серьёзно?
— Именно за этим я вас и искала.
В её лице что-то изменилось. Насмешка никуда не исчезла, но стала мягче.
— Хорошо. Большинство белья, которое носят приличные женщины, словно создавали люди, считающие женское тело чем-то опасным. Его обязательно нужно надёжно упаковать. Поддержка нужна, спорить не буду. Это удобно. Но если мужчина вечером снимает с женщины платье и обнаруживает под ним ещё три слоя ткани, весь эффект несколько теряется.
— Вот.
Анабелла быстро записала несколько слов.
— Что?
— Ничего. Продолжайте.
Селестина посмотрела на её перо.
— Вы записываете?
— Конечно.
Она снова рассмеялась.
— Я ещё никогда не участвовала в исследовании нижнего белья.
— Всё когда-нибудь бывает впервые.