Он сделал паузу и уточнил, тем же голосом:
— Это не оценка. Это арифметика.
— Разрешите вопрос. Что нужно, чтобы предусмотреть?
— Пересдача электротехники на «отлично» в статусе выпускной, она перекрывает первокурсную с коэффициентом. Плюс экзамены без потерь. Плюс практика без замечаний. — Он снял с планшета мое дело одним движением, как снимают деталь со стапеля. — Тогда арифметика изменится. Уведомление о пересдачах получите в кафедральном порядке. У меня все. Следующий.
Следующего не было, я был последний, но «следующий» у него, видимо, стояло в конце файла, как подпись.
Я вышел из кабинета 2-14, прошел приемную, коридор, лестницу, вышел на галерею над доками и там остановился. Внизу, в доках, разгружали борт снабжения, и погрузчики ходили своим вечным маршрутом, и один подвывал на подъеме, левый привод, подшипник, недели через три встанет, если не смазать. Я стоял, слушал чужой подшипник и формулировал.
Формулировал я вслух, вполголоса, потому что есть вещи, которые надо проговорить ртом, иначе они остаются мыслями, а мысли, это черновики: их всегда можно переписать. Проговоренное ртом идет в исходящие.
— Значит, так, — сказал я докам, подшипнику и лично себе. — Либо первая строка листа и белые палубы. Либо каботаж. Пересдачи не будет.
Прозвучало по-целински: коротко и без запасного варианта. У нас на Целине так формулировали все серьезное, от свадьбы до ремонта компрессора, потому что запасной вариант, это дыра в главном, через нее уходит тяга. Таймер на этот раз я не заводил. Таймер завела Академия: двадцать одна неделя выпускного круга, финиш известен, осталось выяснить взаимное расположение финиша и меня.
«Каботаж», если кто не знаком с терминологией, это у выпускников слово-пугало: стажировки на коммерческих судах, тарифная сетка, каюта по норме, маршруты по кольцу. Туда уходят с нижней трети листа. Слово это произносят у нас вполголоса, как диагноз соседу. Я его в свою формулу вставил сознательно, для честности конструкции: цель без цены, это лозунг, а я лозунгов навидался на рекрутских роликах.
Назавтра после занятий я сделал то, что на моем месте сделал бы любой человек с сортировки: пошел смотреть, чем этот рынок торговал раньше. Пакеты запросов прошлых лет, оказалось, хранятся в учебном архиве, в открытом доступе, и за три года их не запросил ни один кадет: архивариус, выдавая подшивку, посмотрел на меня, как на человека, который пришел в столовую читать состав котлет. Я сел и прочел четыре последних пакета, с карандашом.
Арифметика вышла такая. В среднем пакете двести двадцать позиций на четыреста выпускников: да, позиций меньше, чем людей, об этом в роликах тоже умалчивают, нижняя треть листа выбирает из того, что осталось, а остается каботаж. Флотских вакансий, около сотни, от эскадренных до береговых складов. Корпоративных, полсотни, и лучшие из них уходили первым десяти строкам. Дальше экзотика: смотритель маячной станции на поясе астероидов, две единицы, «психологическая устойчивость обязательна»; инженер планетарного карантина, «работа с фауной»; и моя любимая позиция позапрошлого года, техник-смотритель правительственного фонтанного комплекса, одна единица, кто-то ведь выбрал и ее. Исследовательский корпус за четыре года встретился дважды. Обе позиции ушли первой строке. Я закрыл подшивку, вернул архивариусу и сказал спасибо: цифры со мной были честны, как никто на этой палубе. Первая строка, это не амбиция. Это единственная очередь, в которой продают то, за чем я стою.