К такому меня жизнь точно не готовила.
Продолжаю смущенно топтаться на месте, когда голова Феликса вновь заныривает ко мне в примерочную:
– Ну? Чего замерла? – шипит, понизив голос. – Вперед!
– Погоди! – так же сдавленно отвечаю я. – Это платье… Оно… Оно слишком откровенное!
С горем пополам мне все же удается сформулировать мучающую меня мысль.
Если предыдущие наряды были довольно скромными и, как выразился Феликс, скучными, то текущее платье скучным точно не назовешь. Лямки у него настолько тонкие, что держатся исключительно на силе моей мысли! А декольте вот-вот переключится в режим экстренного проветривания!
– Ничего подобного! – возражает Феликс. – Это тренд будущего сезона! Летом так все ходить будут!
– Но…
Озвучить контраргумент я попросту не успеваю. Потому что маэстро грозно сверкает взглядом и рывком одергивает спасительную шторку в сторону…
Глава 23.
Чувствую себя максимально неловко. Будто стою перед присутствующими голая. Хотя в действительности это не так.
Платье, облегающее мою фигуру, довольно длинное и полностью закрывает ноги. Однако верх бьет все рекорды откровенности. Кажется, еще чуть-чуть – и ткань, свисающая в вырезе на груди, достанет мне до пупка.
Базаров расположился в кресле напротив. Нога на ногу. В руках – дымящийся стаканчик чая.
Его вид – расслабленный и спокойный – по обыкновению говорит о том, что он чувствует себя хозяином положения. Будто ему принадлежит не только эта компания, но и весь мир целиком.
– Ну же, Рыбкина, – подбадривает Феликс, выманивая меня из примерочной. – Выйди, покрасуйся.
Сглатываю вязкий ком, подступивший к горлу, и делаю неуверенный шаг вперед. Красоваться вовсе не хочется. Хочется сжаться и прикрыть себя руками.
Базаров отхлебывает из стаканчика и, чуть склонив голову набок, пристально меня рассматривает. Его лицо не выражает абсолютно никаких эмоций, поэтому я затрудняюсь определить, какие мысли вертятся у босса в голове.
Ему нравится наряд? Или, как и мне, не очень?
– В целом, неплохо, – изрекает он. – Только этот дебильный лимонный цвет никуда не годится. Он придает ее коже желтизны.
– Понял, – тут же отзывается Феликс и, повернувшись к Арине, командует: – Принеси это платье в голубом цвете.
– Постойте! – наконец отмираю я. – Я не хочу носить это платье!
– Почему? – с совершенно искренним интересом спрашивает Базаров.
– Потому что оно слишком открытое! – восклицаю, подцепив пальцами безбожно тонкие лямки.
– Ничего страшного, – парирует невозмутимо. – У тебя красивая грудь, Рыбкина. Даже лучше, чем я ожидал.
Я стою к зеркалу спиной и не вижу своего отражения. Но мне и без того ясно, что мои щеки не просто покрылись румянцем – они заиграли всеми оттенками красного! От бледно-розового по краям до насыщенного свекольного по центру!
– Спасибо, конечно, – нервно переминаюсь с ноги на ногу. – Но это вовсе не повод демонстрировать ее всем и каждому.
– Ты стесняешься? – удивляется Базаров.
Да, черт возьми! Это же очевидно!
Однако вслух я произношу другое:
– Ну… Мне бы не хотелось, чтобы в момент медленного танца мои соски сказали: «Ку-ку».