Уголки твердых мужских губ ползут вверх. А следом я слышу хрипловатый смех:
– А я бы, наоборот, был не против такого поворота.
Скорчив кислую мину, перевожу взгляд на Феликса. И мысленно молю его не подвергать меня этой экзекуции.
– Ладно, – сжалившись, выдыхает он. – Давайте подберем что-нибудь другое. В конце концов, важным аспектом гармоничного образа являются эмоции. Если наряд заведомо не по душе, человек будет чувствовать себя неуверенно.
К счастью, Артем Игоревич не настаивает, и мы продолжаем примерку. Платья сменяются одно за другим, и наконец я облачаюсь в то, которое откликается моему сердцу.
– Это оно! – провозглашаю удовлетворенно и выпархиваю из примерочной. – Цвет однозначно мой! И село как влитое!
В подтверждение своих слов делаю поворот вокруг оси и игриво тереблю подол платья.
– Оно похоже на монашескую рясу, – Базаров с каменным лицом обрубает мне крылья.
– Что?.. – возмущенно морщу лоб. – Да нет же! Ни капли не похоже! Феликс, скажи?
В надежде кошусь на дизайнера, но тот не спешит с ответом, задумчиво потирая подбородок.
– Вылитая ряса, – настаивает босс. – Просто в синем цвете.
– А как же этот изысканный крой? – парирую я. – Разве рясы бывают такими утонченными?
– Рясы бывают всякими. Смотря как сшить.
– Но…
– Мне не нравятся рукава. Они абсолютно не подходят твоему типу фигуры.
Фыркаю, закатив глаза.
Ну конечно! Как нарядить меня в порнографическую сорочку – так он обеими руками за! А как попалось что-то действительно стоящее – так он к мелочам придирается!
– У меня есть идея! – неожиданно вставляет Феликс. – Что, если немного доработать эту модель?
Мы с Базаровым синхронно поворачиваем к нему головы.
– Платье красивое и идет Полине. Но рукава действительно утяжеляют образ. Я предлагаю отрезать их, тем самым обнажив руки. А финальным штрихом пустим какой-нибудь массивный браслет на запястье. Он даст нужный акцент.
Мы с боссом переглядываемся. Лично мне идея Феликса по душе. Остается надеться, что он ее тоже не забракует.
– Хорошо, – соглашается, помолчав. – И еще нужно чуть углубить вырез на спине. Чтобы было видно изгиб шеи и лопатки.
Изумленно смотрю на Артема Игоревича. Кто бы мог подумать, что он такой эстет! Хотя… Чему я удивляюсь? Он руководит одной из крупнейших компаний по производству одежды. Было бы странно, если б у него не было вкуса.
– Потрясающая идея! – одобряет Феликс. – Я сделаю все, как вы сказали. Платье будет готово к завтрашнему вечеру.
Базаров удовлетворенно кивает и поднимается с кресла. Делает несколько ленивых шагов вперед, приближаясь, и, наклонившись к моему уху, выдыхает:
– Симпатичные трусики, Рыбкина. Белые такие. В цветочек.
Начинаю задыхаться от стыда и возмущения.
– Да как… Да вы… Вы что, подглядывали?!
А как еще он умудрился узреть мои практичные хлопчатобумажные трусы?
– Ага, – легко и без тени стеснения подтверждает он. – И приятно поражен увиденным. Для твоего возраста задница у тебя ого-го.
От столь вопиющей наглости я натурально теряю дар речи. То открываю, то снова закрываю рот, словно рыбка, выброшенная на берег.