Ему было важно только одно — чтобы Полина продолжала бороться.
Каждое утро, прежде чем зайти к ней, он спрашивал врача о ее состоянии. Он уже боялся любых новых слов, потому что понимал: иногда одна фраза может разрушить человека.
В тот день он сидел возле окна в коридоре, когда дверь палаты открылась и вышел врач.
Дима сразу поднялся.
Он научился замечать даже самые маленькие изменения в выражении лица врачей. По их взгляду он пытался понять, хорошие новости или плохие, еще до того, как они начинали говорить.
— Как она? — тихо спросил он.
Врач посмотрел на него и спокойно ответил:
— Состояние Полины остается стабильным. Пока без ухудшений.
Дима закрыл глаза на несколько секунд.
Эти слова не были победой.
Не были обещанием, что завтра она проснется. Но после всего, что произошло, они были тем немногим, за что он мог держаться.
— Есть какие-нибудь изменения? — спросил он.
— Пока нет. Но организм молодой, она хорошо перенесла операцию. Сейчас главное — время и наблюдение.
Дима кивнул, но заметил, что врач не спешит уходить. В его взгляде появилось что-то, что заставило Диму напрячься.
— Что-то случилось?
Врач немного помолчал, а потом ответила.
— Сегодня с нами связывался отец Полины.
Имя отца сразу заставило его собраться.
За эти дни Андрей Сергеевич почти не разговаривал с ним. И Дима прекрасно понимал почему. На его месте любой отец испытывал бы злость.
— Он хочет перевести ее в другую клиника.
Несколько секунд Дима просто смотрел на врача.
Слова были понятными.
Даже правильными.
Если бы он услышал такое от кого-то другого, он бы, наверное, сказал, что это разумное решение. У семьи Полины были возможности. Ее отец мог найти лучших специалистов, обеспечить ей лечение там, где будут все необходимые условия.
Но для него эти слова звучали иначе.
Не как забота.
Как потеря.
Если Полину переведут, он больше не сможет приходить к ней каждый день. Не сможет сидеть рядом часами и рассказывать ей обо всем, что происходит. Не сможет держать ее руку и надеяться, что где-то глубоко внутри она слышит его голос.
Она снова окажется далеко.
И на этот раз он не сможет ничего сделать.
— Когда они хотят это сделать? — спросил Дима.
— Пока решают организационные вопросы. Но, насколько я понял, отец настроен серьезно.
Дима медленно провел рукой по лицу. Он понимал Андрея Сергеевича. Это был отец, который хотел спасти своего ребенка.
Но сейчас ему впервые за долгое время пришлось думать не о том, что правильно для него, а о том, что он готов сделать ради Полины.
— Я могу с ним поговорить?
Врач посмотрел на него внимательно.
— Дима, я не знаю, стоит ли…
Он не закончил фразу.
Но Дима понял.
Не стоит лезть. Не стоит вмешиваться. Не стоит забывать, что он сделал. Но именно поэтому он и должен был говорить.
Потому что раньше он всегда выбирал самый удобный путь.
Теперь он хотел отвечать за свои поступки.
Через несколько минут он увидел Андрея Сергеевича возле окна в конце коридора.
Мужчина стоял, сложив руки на груди, и смотрел куда-то во двор больницы. Несмотря на бессонные ночи и переживания, он держался очень спокойно. В нем чувствовалась привычка человека, который привык контролировать ситуацию.