Она не плакала.
Не повышала голос.
Глава 19
Дима долго смотрел на нее, но так и не смог выдержать ее взгляд.
Будто в одно мгновение из него исчезли все силы.
Он медленно опустился на деревянную скамью возле самой воды, оперся локтями о колени и закрыл лицо ладонями. Плечи едва заметно дрожали, дыхание стало тяжелым, рваным. Вокруг по-прежнему шумел лес, журчала река, ветер лениво перебирал листву, но для него весь мир словно исчез. Остался только ее вопрос.
«Почему ты не рассказал мне сам?..»
Он прокручивал его в голове снова и снова. И каждый раз приходил к одному и тому же ответу.
Никакого оправдания не существовало.
Полина не торопила его. Она просто стояла рядом, наблюдая, как человек, которого она любила, впервые за все время перестал прятаться за улыбками, заботой и бесконечными попытками сделать все правильно.
Прошла почти минута, прежде чем он наконец заговорил.
— Потому что испугался, — тихо произнес он, не поднимая головы. — Нет… Не так.
Он горько усмехнулся и медленно покачал головой.
— Потому что оказался трусом.
Слова прозвучали спокойно, без попытки вызвать жалость. Он словно признавал очевидное.
— Я каждый день собирался рассказать тебе правду. Просыпался с этой мыслью, ехал в больницу с этой мыслью, сидел возле тебя часами и повторял себе: «Сегодня. Сегодня я больше не буду молчать». А потом ты открывала глаза, улыбалась мне… спрашивала, как прошел день, рассказывала какую-нибудь смешную историю, и я понимал, что сейчас разрушу всё, что нам с таким трудом удалось собрать заново.
Он поднял голову. В его взгляде не было надежды оправдаться — только усталость человека, который слишком долго нес один и тот же груз.
— Я не боялся, что ты закричишь. Не боялся пощечины. Не боялся ненависти. Я боялся другого… что однажды ты просто молча развернешься и уйдешь. И тогда мне уже никогда не представится шанс сказать тебе, как сильно я люблю тебя.
Он достал из бумажника сложенный вчетверо маленький листок. Бумага за эти месяцы стала мягкой, потерлась на сгибах, но аккуратные буквы все еще можно было прочитать.
«Мы тебя ждем, папа».
Полина замерла.
Она помнила этот стикер.
Помнила, как долго выбирала красивую коробочку. Помнила, с каким волнением несколько раз переписывала эти три простых слова, потому что ей хотелось, чтобы именно они стали первым знакомством Димы с их малышом.
Он бережно провел пальцами по уже выцветшим буквам и слабо улыбнулся.
— Знаешь… я ведь не смог его выбросить. Ни тогда. Ни потом. Носил с собой каждый день. Наверное, потому что это единственное, что осталось у меня от того вечера… кроме чувства вины.
Его голос сорвался.
Он судорожно вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но не смог.
— Я столько раз представлял этот разговор… Думал, что найду правильные слова. Что смогу объяснить. Только теперь понимаю — объяснить такое невозможно.
Он снова опустил взгляд.
— Если однажды ты скажешь, что больше не хочешь меня видеть, я приму это. Если решишь уйти — не стану удерживать. После того, что я сделал, у меня нет права просить тебя остаться.