Он медленно опустил взгляд, и в памяти начали всплывать детали, на которые раньше он не обращал внимания.
Ее любимый кофе, от которого она вдруг отказалась.
Утро, когда она отвернулась от запаха еды и сказала, что просто не хочет. Ее усталость. Ее странная задумчивость.
Та самая маленькая коробочка, которую она держала в руках весь вечер, будто боялась потерять.
«Сегодня у меня для тебя сюрприз».
Он тогда улыбнулся.
Подумал, что она приготовила что-то милое. Очередную мелочь, которая заставит его улыбнуться. Он даже представить не мог…
Что она хотела подарить ему не вещь.
Она хотела подарить ему их ребенка. А он в этот же момент собирался уничтожить самый счастливый день в ее жизни.
— Беременна?.. — тихо переспросил он, словно надеялся, что ослышался.
Врач кивнул.
— Да. Срок небольшой, но беременность удалось сохранить.
Сохранить.
Еще одно слово, которое ударило по нему. Ребенка удалось сохранить. Полину удалось сохранить.
А он?
Он был человеком, который должен был защищать ее. Но именно из-за него она сейчас лежала без сознания.
Дима медленно закрыл глаза.
Впервые за всю ночь ему стало по-настоящему страшно. Не от того, что его могут ненавидеть. Не от того, что он потеряет друзей. Не от того, что вся его жизнь изменится. Он боялся только одного.
Что однажды Полина откроет глаза…
И он увидит в них не любовь.
А боль.
В реанимацию его пустили всего на несколько минут.
Врач несколько раз повторил, что задерживаться нельзя, что пациентке нужен покой, что сейчас каждая лишняя нагрузка может быть опасной. Дима кивал, соглашался, слушал каждое слово, но внутри него существовала только одна мысль — он наконец увидит ее.
Не на фотографии. Не в воспоминаниях. Не в том страшном моменте на дороге.
Ее.
Когда дверь палаты открылась, он сначала даже не смог сделать шаг.
Глава 7
Первые дни после аварии слились для Димы в одно бесконечное ожидание.
Он перестал считать время.
Не смотрел на календарь, не открывал сообщения, почти не замечал, что происходит вокруг. Его жизнь теперь измерялась не часами и днями, а короткими моментами, когда врач выходил из палаты и говорил, что состояние Полины без ухудшений.
Это было мало.
Но сейчас ему казалось, что даже это — огромное счастье.
Каждое утро он приезжал в больницу. Иногда раньше всех. Иногда еще до того, как в коридорах появлялись первые врачи.
Медсестры уже перестали спрашивать, кто он и зачем приходит. Они просто узнавали его издалека и тихо кивали. Они видели.
Видели, как он сидит рядом часами.
Как разговаривает с девушкой, которая не может ему ответить.
Как его ладонь вновь и вновь замирает на ее пока еще плоском животе, словно пытаясь почувствовать то крохотное сердцебиение, которого еще невозможно услышать, но которое уже существует. Их ребенок уже там.
Как каждый раз перед тем, как войти в палату, глубоко вздыхает, будто собирается не просто открыть дверь, а снова встретиться с собственной виной.
В тот день он принес ей ее любимый свитер.
Тот самый серый, который она постоянно забирала у него, хотя у нее был почти такой же.