его баритон падает на октаву, вибрируя от сдерживаемой ярости. — Рита, я уже сказал тебе…
— Заткнись и включи свой хваленый мозг! — перебиваю я, делая еще один шаг вперед. Я не
отвожу взгляд. Я бросаю ему вызов.
— Чья это мышь, Алекс?
Он хмурится.
— Секретаря. Ты сама сказала.
— Именно! Секретаря! Стол Леночки стоит на проходе! К нему может подойти любой доставщик! А
теперь подумай, гений архитектуры: у нее есть доступ в общую сеть? Есть! Если кто-то
подменил ее запасную мышь на девайс с аппаратным скриптом, он мог перехватить пароли
сисадминов при входе! И знаешь, когда Леночка достала эту мышь из ящика в первый раз за этот
месяц? Две недели назад! Когда у нее сломалась старая!
Я вижу, как меняется его лицо.
Как исчезает высокомерие, уступая место концентрации. Зрачки Алекса расширяются. Он
пристально смотрит на красную мышь.
— Твою ж… — выдыхает он.
— Вот именно! — я победно вскидываю подбородок. — Ты параноидальный, невыносимый, бесячий
мерзавец, Алекс. Ты довел мой отдел до слез, ты обвинил меня в воровстве. Но в одном твоя
паранойя была права: эту дешевую китайскую дрянь нельзя было втыкать в систему! Только ты
искал врага среди тех, кто пахал на тебя сутками, а нужно было искать там, где в
безопасности огромная дыра!
Алекс переводит взгляд на меня. Мы стоим так близко друг к другу, что нас разделяет лишь
поверхность стола.
Я чувствую запах его кожи — терпкий бергамот, кедр и острый запах мужского адреналина. Мое
сердце бьется как сумасшедшее. И я вижу, как часто дышит он.
Взгляд Алекса скользит по моим растрепанным рыжим волосам, по губам, накрашенным алой
помадой, спускается к изумрудному шелку.
В его серых глазах плещется такой коктейль из ярости, профессионального азарта и желания,
что у меня перехватывает дыхание.
— Ты… — его голос звучит низко, с пугающей хрипотцой.
Он опирается руками о стол по ту сторону, зеркаля мою позу, и наклоняется так близко, что
наши лица почти соприкасаются.
— Ты невыносимая женщина, Маргарита.
— А ты невыносимый самодовольный… — шепчу я прямо ему в губы, чувствуя, как от этого
напряжения у меня дрожат колени.
Между нами вспыхивают такие искры, что от них могут загореться бумаги на его столе.
— Проверяй мышь, босс. И если я права… ты будешь просить прощения у всего моего отдела.
Алекс не отстраняется. Его глаза темнеют окончательно.
— Если ты права… — тихо, угрожающе, но с безумным восхищением отзывается он. — Я лично
куплю тебе самую лучшую мышь в этом городе.
— Оставь подачки себе. Мне нужны только извинения.
Я резко выпрямляюсь, разрывая это невыносимое, сводящее с ума магнитное поле, круто
разворачиваюсь на каблуках и иду к двери.
— И поторопись, Алекс! — бросаю я через плечо, не оглядываясь. — Пока этот троян не
навредил еще больше!
Я захлопываю за собой дверь кабинета.
Мои щеки горят, а пальцы предательски дрожат.
Черт бы побрал этого мерзавца!
Черт бы побрал его серые глаза и то, как от одного его взгляда моя кровь превращается в
лаву. Сейчас мне не до романтики.
Сейчас мы, кажется, наконец-то поймали крысу за хвост. За красный пластиковый хвост.