Они думали, что я просто утрусь? Витя, собирай всю доказательную базу. Передай нашим
юристам. Мы подаем в суд на «Синтез». Я впаяю им такой иск за коммерческий шпионаж и кражу
интеллектуальной собственности, что они захлебнутся. Мы добьемся судебного запрета на релиз
их новинки. Они не выйдут на рынок.
— Сделаем, Александр, — кивает Виктор.
Безопасник разворачивается и идет к выходу. Заметив меня в дверях, он лишь уважительно
кивает, и бесшумно исчезает в коридоре.
Я делаю шаг в кабинет и закрываю за собой дверь.
Алекс стоит около окна, ослабив галстук.
Он оборачивается на звук, и в ту же секунду ледяной босс, готовый рвать конкурентов на
куски, исчезает.
В его серых глазах вспыхивает тот самый голодный, темный огонь, который вчера в кафе лишил
меня рассудка.
Его взгляд медленно, почти осязаемо скользит по моему аметистовому платью, задерживается на
разрезе, поднимается к губам и сталкивается с моим взглядом.
А я улыбаюсь.
Широко. Загадочно. Как сытая и довольная кошка.
Алекс хмурится, отходя от окна.
— Здравствуй, моя рыжая фурия, — его голос падает на октаву, обволакивая меня запахом
бергамота. — И что означает эта улыбка? Мы вроде бы только что пережили крупнейшую
корпоративную катастрофу, а ты сияешь так, словно выиграла в лотерею.
Неторопливо подхожу к его огромному столу, опираюсь на него бедрами и закидываю ногу на
ногу. Аметистовый шелк призывно шуршит.
— А может, и выиграла, Алекс, — мурлычу я, не переставая улыбаться. — Может быть, я просто
радуюсь тому, что справедливость восторжествовала, и твои хваленые, заносчивые любимчики
теперь будут писать код в местах не столь отдаленных?
Алекс останавливается прямо передо мной.
Близко. Слишком близко.
Он упирается руками в край стола по обе стороны от моих бедер, беря меня в свой фирменный
капкан.
— Не лги мне, Маргарита, — его губы кривятся в легкой, дразнящей усмешке. — Я знаю этот
взгляд. Ты пришла сюда не злорадствовать над Вадиком. Ты пришла с чем-то другим. Выкладывай.
Наклоняю голову, хлопая ресницами.
— С чего ты взял? Я просто любуюсь своим генеральным директором, который, оказывается,
умеет так красиво злиться.
— Рита… — он наклоняется ниже, его дыхание щекочет мою ключицу. — Не играй со мной. Ты
улыбаешься так хитро, что у меня паранойя возвращается. Что ты нашла?
Выдерживаю театральную паузу. Наслаждаюсь моментом.
Смотрю в его серые глаза, в которых сейчас плещется неподдельный профессиональный азарт
пополам с желанием, и наконец сдаюсь.
— Я нашла ошибку, Саш, — выдыхаю я, и от этого простого имени, произнесенного шепотом, он
едва заметно вздрагивает.
— Какую ошибку? У нас сейчас нет архивов, мы…
— Огромную системную ошибку, — перебиваю я, и моя улыбка становится почти хищной. — В самом
ядре физического движка. В той самой сборке, которую Вадик и Стас слили «Синтезу».
Алекс замирает. Его брови сходятся на переносице.
— И знаешь, — мой голос вдруг дрожит от искренней, профессиональной боли, — мне безумно
стыдно. Мне до слез стыдно, что я, как руководитель тестирования, не обнаружила эту дыру