Когда я вернулась, Марта ждала у столовой.
— Горячее задержится, — сказала она негромко. — Тина просит четверть часа. Печь держит жар слабее, чем она рассчитывала с такой полной загрузкой.
Я заглянула на кухню. Тина, не отходя от плиты, показала на готовые тарелки с закуской.
— Это можно нести. Курицу пока не отдам, ей нужно дойти. Овощи тоже придержу, чтобы не остыли.
— Подаем холодное и хлеб, — сказала я. — Воду оставим на столе. Предупредим, что горячее чуть позже. Когда будете готовы, Марта покажет мне из дверей.
Тина кивнула. Помощница взяла первые тарелки, а я вернулась в гостиную.
— Прошу к столу. Начнем с закусок, а горячее придется немного подождать, — сказала я. — Зато можно спокойно закончить разговоры.
Жена аптекаря первой поднялась с дивана. Другие последовали за ней, продолжая обсуждать музыку.
Я помогла найти места тем, кто остановился возле карточек, и села сама. Дамиан оказался справа от меня, через угол стола. Я долго выбирала для него место накануне, переставляла карточку, потом вернула сюда. Мне хотелось иметь возможность с ним поговорить, и делать вид, будто это случайность, хотя бы перед собой было незачем.
Первые минуты я следила за дверью. Казалось, прошло уже достаточно времени, хотя Тина только начала обещанную четверть часа.
— Что-то нужно? — тихо спросил Дамиан.
— Нет. Просто проверяю.
Он кивнул и вернулся к разговору с пожилым господином. Тот рассказывал о дальнем путешествии и, понизив голос, признался, что из всей столицы лучше всего запомнил булочную возле своего жилья.
— Такое случается, — сказал Дамиан. — Однажды я три дня прожил напротив знаменитого собрания картин. Все собирался зайти. В итоге могу подробно описать только лестницу гостиницы и завтрак.
— А что подавали? — сразу спросила жена аптекаря.
Выяснилось, что утро герцога не отличалось разнообразием. Зато пожилой господин считал именно этот завтрак несравненным, и они несколько минут добродушно спорили о том, сколько масла нужно класть в кашу.
Я улыбнулась и отломила кусочек хлеба. Лора с другого конца стола встретилась со мной глазами, едва заметно кивнула на мою тарелку. Пришлось взять и закуску.
За разговором я почти пропустила появление Марты. Она остановилась у двери, дождалась моего взгляда и кивнула. Я подала знак помощнице, чтобы та убирала пустые тарелки. Горячее принесли, когда спор уже перешел на то, стоит ли путешествовать ради еды.
Курица была сочной, овощи не успели остыть. Я попробовала и впервые за весь ужин перестала прислушиваться к тому, что происходит за стеной.
— Хорошо? — спросил Дамиан.
Я повернулась к нему и только тогда заметила, что улыбаюсь в тарелку.
— Хорошо. Я просто рада.
— Это видно.
В его голосе было что-то такое, от чего мне захотелось ответить больше. Рассказать, как боялась пустых стульев, как ругала себя за три перестановки одной вазочки, как слушала упреки Эдмунда и потом проверяла, не права ли я лишь из упрямства.
Но за столом заговорила Лора, и я повернулась к ней.
После горячего я все же поднялась, чтобы узнать, когда подавать пирог. В передней меня перехватила Марта.