— Каена, я могу войти?
Рэйнар. Сердце забилось с удвоенной скоростью.
— Да, конечно. Доброго дня, господин Рэйнар.
— Добрый.
Собранный, сдержанный и будто отстранённый. Он не прошёл в комнату, так и остался стоять возле двери. Мне даже показалось, что он намеренно держит дистанцию. Почему-то резко стало холодно, отчего я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Сейчас не об этом.
— Похоже, вы с новостями. Так быстро?
— Слишком серьёзный вопрос, чтобы тянуть время, — произнёс он.
— Чай?
— Нет, благодарю.
— Вы сегодня удивительно осторожны, господин Рэйнар, — не удержалась я от замечания и тут же пожалела об этом.
— Опять «господин»? — Он вопросительно посмотрел на меня, изогнув бровь.
— Разве не вы сами желаете вернуть прежнюю дистанцию? Даже от двери не отошли, будто я вас тут покусаю. Неужели нашли что-то нехорошее про меня? — Я не смогла сдержать сарказма, хотя на самом деле стало довольно обидно. Может, зря я попросила его о помощи?
Его взгляд потемнел.
— Это мера предосторожности.
— От меня? Боитесь, что и на вас накинусь, как на этого Кемеринга?
— От себя, Каена, — твёрдо произнёс он, но я точно заметила в его взгляде вспыхнувший огонёк. — Мне необходимо рассказать тебе кое-что важное, и, если подойду ближе, боюсь, сделать это будет сложнее.
Внутри снова разлилось тепло, а я мысленно отругала себя за глупость и нетерпеливость. Нашла время для ребячества. Но почему-то мне было так важно, чтобы он не отдалялся.
— Что вы нашли?
— Я нашёл прошение об уходе из академии, которое ты написала сама. Несостыковки в лекарских документах тоже могут оказаться важной ниточкой. И ещё… Кемеринг здесь, в Равенхольме.
— Розарика знает?
— Более того, она сама внесла его в список гостей на предстоящем балу. Ты понимаешь, что это значит?
— Ещё бы. Значит, она решила нанести удар уже совсем скоро.
— Я могу убрать его из списка и поговорить с ним.
— Нет. Пусть приходит, как того хочет Розарика.
— Каена…
— Если вы уберёте его из списка, Розарика всё равно распустит слухи. Только тогда все решат, что герцог Хартвуд заставил свидетеля замолчать. Если, конечно, она не придумает что-нибудь похуже.
— Я не позволю ей снова причинить тебе боль.
— Тогда будьте рядом. Но ответить ей я должна сама.
— Мне не нравится это условие.
— А мне не нравится всю жизнь оправдываться в том, чего я не совершала. На этот раз я не спрячусь и не убегу. Тем более теперь, когда вы на моей стороне и уже нашли кое-что важное. Пусть это не прямые доказательства, но всё же.
— Хорошо. Но я прослежу, чтобы никто не заставил тебя замолчать и не посмел унизить.
— Договорились, — улыбнулась я.
— И ещё одно.
— Что?
— Никогда больше не говори тех глупостей о дистанции. Поверь, увеличивать её — последнее, чего я хочу. А вот сократить…
Говоря это, он медленно подошёл ко мне. Провёл пальцами по щеке, а большим пальцем коснулся нижней губы. Казалось, ему сложно удержаться и не перейти черту. Но сейчас во мне горело такое же желание — коснуться его.
Однако прежде, чем я успела что-то сделать, он подарил мне пусть короткий, но очень горячий поцелуй, от которого внутри запорхали бабочки.